Лотос и роза - Марья Зеленая

длинной ручкой. Не слишком тяжелый, но лучше, чем ничего. Виктория отнесла его к месту, где собиралась сидеть. Положила рядом — так, чтобы рука дотянулась сразу, не глядя.

Холод поднимался от каменного пола — лез через тонкий шелк халата, въедался в ступни, в голени, в бедра. Сырость висела в воздухе, оседая на коже влажной пеленой.

Виктория снова оглядела подвал — теперь искала чем бы согреться.

В углу, за бочкой, нашла свернутый ковер — старый, пыльный, когда-то, наверное, лежал в гостиной. Потащила его к стене, развернула, расстелила на полу. Пыль взметнулась облаком, осела обратно.

Рядом со стеллажом валялся пустой мешок. Виктория подняла его, встряхнула, накинула на плечи как шаль. Жесткая колючая ткань царапала кожу сквозь тонкий шелк. Почти не грела, но хоть что-то.

Села на ковер. Ворс слежался, продавился до основания, — но теплее, чем на голом камне. Поджала ноги, обхватила колени руками, прижала их к груди. Мешковина сползла с плеча — поправила, натянула выше.

Огонек в лампе дернулся, стал крошечным, меньше ногтя.

Виктория сидела и смотрела, как гаснет свет.

* * *

Шаги.

Виктория услышала их раньше, чем проснулась — тело дернулось, вырывая ее изо сна. Она открыла глаза: темнота, холод, серый квадрат окна под потолком.

Шаги сверху. Тяжелые, медленные, по половицам прихожей.

Стиснув в руке совок, Виктория попыталась встать — ноги затекли за ночь, не слушались. Схватилась за стеллаж, выпрямилась. Мешковина сползла с плеч, упала на пол. Она не стала ее поднимать.

Шаги остановились у двери в кухню.

Сердце заколотилось. Виктория прижалась спиной к стене, сжимая совок.

Скрипнул замок. Дверь отворилась.

Серый утренний свет из кухни упал на лестницу. В проеме чернел силуэт.

Ричард спускался медленно, ступенька за ступенькой, держась за перила. Свет падал на него сзади, сперва была видна только тень — широкоплечая, большая. Потом он сошел ниже, и Виктория увидела лицо. Заплывшее, наполовину скрытое под бинтами. Красные, налитые кровью глаза.

Но самым страшным было не это.

В правой руке — револьвер. Ричард держал его небрежно — дуло вниз, вдоль бедра, — но указательный палец уже лежал на спусковом крючке.

Он пришел не напугать. Убить.

Дойдя до последней ступени, Ричард остановился. Посмотрел на Викторию — долго, молча, не моргая.

Она стояла, вжимаясь в холодный камень, словно он мог ее защитить.

Не мог.

Ричард поднял револьвер — медленно, не торопясь. Дуло остановилось на уровне ее лба. Взвел курок — щелчок четким эхом отдался в подвале.

Виктория, не дыша, смотрела в черное дуло. Рука невольно легла на живот.

— Прощай, шлюха, — тихо произнес Ричард.

Глава 40. Смерть миссис Кэрроу

Глава 40. Смерть миссис Кэрроу

Виктория смотрела в дуло револьвера. В черный, ничего не отражающий зрачок, в котором сходился весь подвал, весь серый свет из дверного проема и рука Ричарда, держащая оружие так спокойно, словно то, что он собирался сделать не имело для него никакого значения.

Спина вжималась в холодный камень стены. Дышать не получалось — воздух застрял где-то под ребрами и не шел ни наружу, ни внутрь.

Бежать было некуда, и Виктория это уже знала — успела ощупать взглядом весь подвал, каждый угол, каждый стеллаж, и взгляд больше не искал. Она просто смотрела в дуло, и в дуле не было ничего, кроме темноты.

— Прощай, шлюха.

Голос вышел гнусавым, сдавленным — сломанный нос мешал ему говорить, и от этого слова прозвучали не страшно, а почти жалко. Но глаза были не жалкими. Ричард смотрел на нее так, как всегда смотрел перед тем как ударить — с тихим, сытым удовольствием. Он не торопился. Ему нравилось это растягивать.

Палец лег на спусковой крючок.

И тогда сверху, из дверного проема, прозвучал голос:

— Брось оружие!

Виктория не сразу поняла, что слышит его. Что он настоящий. Она уже ничего не ждала, и голос прошел сквозь нее как что-то нереальное, как звук из другого времени, из другого мира.

Ричард рывком развернулся. Выстрел в каменном мешке прогремел так, что у Виктории заложило уши. И в тот же миг сверху обрушился человек. Сквозь звон, сквозь пелену порохового дыма она увидела лицо нападавшего.

Юньфэй?!

Из его руки выпал меч, зазвенел о ступени, свалился куда-то вниз. Юньфэй врезался в Ричарда плечом, и они покатились по полу, по-звериному вцепившись друг в друга. Замелькали руки, локти, спины. Виктория вжималась в стену и не могла сдвинуться с места. Слышно было только дыхание — рваное, с хрипом — и возню тел по камню.

Ричард был крупнее, плотнее, и каждое его движение весило вдвое больше, чем у Юньфэя. Тот бил левой — в бок, под ребра, — но удары выходили короткими, без замаха. Правая рука не работала. Висела. Виктория видела, как по рукаву расползается мокрое пятно, как камень под ним покрывается кровью.

Ричард подмял его под себя.

Всем весом сел сверху, придавил. И впечатал колено в простреленную руку. Юньфэй выгнулся и издал не крик, а что-то сдавленное сквозь стиснутые зубы.

Пальцы Ричарда сомкнулись на его горле. Юньфэй рванулся — левая рука вцепилась Ричарду в запястье, ногти драли кожу, — но хватка не подавалась.

— Сдохни, желтая тварь! — просипел Ричард, склонившись над ним.

Лицо Юньфэя налилось темным, вены вздулись на висках. Губы разошлись, но воздух не шел — Виктория видела, как мелко вздрагивает его грудь, как впустую, без толку колотит левая рука по боку Ричарда.

И когда он повернул голову, и его глаза — выпученные, с налитыми кровью белками, нашли Викторию — ее будто толкнуло.

Он умрет! Если я ничего не сделаю — он умрет!

Пальцы свело — и лишь тогда она осознала, что все еще держит совок. Усилием воли заставила себя оторваться от стены. Ноги почти не слушались, но шли.

Она накинулась на Ричарда сзади. Замолотила совком — по спине, по шее, по голове — наотмашь, наугад, со всей силы, какая была.

Ричард даже не вздрогнул. Удары уходили впустую, как в мешок с песком, — он словно не чувствовал их вовсе, весь поглощенный горлом Юньфэя под своими пальцами. Виктория ударила еще раз, и совок, выскользнув из вспотевших ладоней, звякнул о пол.

Юньфэй хрипел. Его рука все слабее колотила Ричарда в бок.

Взгляд заметался по подвалу — стеллажи, бочонок, мешки — и зацепился. Меч. У самой лестницы, куда его отбросило, тускло поблескивал клинок.

Виктория бросилась к нему. Упала на