Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да, МакКлайф, ты сам себя выдал с потрохами, когда начал говорить о Ракель ужасные вещи и грозился испортить ей карьеру и упрятать в психушку, — уверенно добавляет Даниэль.

— Это все произошло со злости… — с жалостью во взгляде оправдывается Терренс. — У меня просто такой характер! Я не умею контролировать себя, когда прихожу в бешенство. И могу сделать и сказать что угодно.

— Красиво говоришь, мужик, и очень трогательно, — презренно хмыкает Питер.

— Пожалуйста, не воспринимайте серьезно все, что вы услышали.

— О черт, я сейчас расплачусь… — наигранно шмыгает носом Питер. — И начну жалеть тебя, бедненького и несчастного.

— Слушайте, я понимаю, что вы знайте Рэйчел очень давно и доверяйте ей больше, чем тому, кого недавно только встретили. Но поймите, я тоже хорошо знаю эту девчонку. Сандерсон всегда была той еще выдумщицей и может такого наговорить, что волосы дыбом встанут.

— У нас и так волосы дыбом встали, — уверенно отвечает Даниэль. — После того что мы про тебя узнали.

— Сначала она хотела настроить меня против Ракель, чтобы я уж точно не захотел возвращаться к ней, а потом разозлилась из-за моих откровений и решила рассказать то, чего никогда не случилось.

— Не хочешь признаваться?

— Прошу вас, ребята, не верьте этой девушке… Я знаю ее намного лучше… Иногда она запросто может что-то преувеличить, чтобы усилить эффект.

— Возможно, мы бы и поверили тебе, — холодно говорит Даниэль. — Но помня все те ужасные вещи, которые ты наговорил про свою бывшую, и то, как ловко уходил от ответа на наши вопросы про свою девушку, явно что-то скрывая, у нас нет сомнений в том, что Рэйчел абсолютно права.

— Да, я не отрицаю, что скрывал всю правду… — резко выдыхает Терренс. — Думайте, кто-то захотел бы рассказать всем, что они кричали на бедную беззащитную девушку и поднимали на ее руку? Никто не хочет упасть в глазах людей!

— Ты просто хотел прикрыть свою чертову задницу и не дать всему миру узнать, что слухи про омерзительный характер Терренса МакКлайфа правдивы. Боялся, что узнав обо всем, люди начнут сторониться тебя. Считать мерзким ублюдком, который не любит никого, кроме самого себя. И уж точно больше не захотят видеть тебя на экране и сцене.

— К тому же, мы вообще сомневаемся, что тебе хотелось заводить романы, — сухо добавляет Питер. — Тебе и так было хорошо! Много девчонок, пускающих по тебе слюни и готовых становиться твоими рабынями, бешеная слава, куча бабла, комплименты от каждого встречного…

— Вы оба совсем не знайте, кто я такой на самом деле, — парирует Терренс. — И судите меня только лишь по тому, что видели раньше, и тому, что произошло между мной и Ракель.

— Слушай, хватит уже пытаться оправдаться и убедить нас, что ты и правда такой невинный, — сухо отрезает Питер. — Наше доверие и хорошее отношение ты уже потерял… И никак его не вернешь.

— Но, парни…

— Знаешь, Терренс, я думал, что ты – нормальный мужик, не страдающий от звездной болезни. Но, к сожалению, ты оказался тварью. Тварью, которое поднимает руку на девушек. Ублюдком, который совсем помешался на своей карьере и своем добром имени.

— Ага, а еще что-то про свою бывшую говорил! — ехидно усмехается Даниэль, скрестив руки на груди. — Мол, она рехнулась из-за своей карьеры!

Даниэль презренно осматривает Терренс с головы до ног.

— Ха, да тебя самого только и заботит твои чертова карьера, — уверенно добавляет Даниэль. — И безупречная репутация, за которую ты трясешься, как курица над яйцом.

— Послушай, Даниэль… — пытается что-то сказать Терренс.

— Но ничего, МакКлайф, ничего. Скоро люди обо всем узнают, и ты ни хрена не будешь никому нужен. А твой образ эдакого благодетеля будет разрушен к чертовой матери.

— Я не такой ужасный, как вы думайте!

— Таким ублюдкам, как ты, хочется со всей силы врезать по роже, — сухо говорит Питер. — Да, конечно, вряд ли тебя это чему-то научит, но все же.

— Я бы никогда не посмел ударить девушку! — уверенно заявляет Даниэль. — Никогда! Для меня это табу! Какая бы она ни была, я ни за что не дам ей даже легкую пощечину!

— И я, в отличие от тебя, уважаю девушек! И знаю, что не имею права так издеваться над ними, как ты издевался над Ракель.

— Я не издевался над Ракель! — громко возражает Терренс.

— Тебе и правда совсем не стыдно? Не стыдно было так обращаться с девушкой? Как ты теперь посмотришь в глаза ее семье, ее поклонникам, ее друзьям? Как?

— Послушай, Питер…

— Не надо ничего объяснять! — резко перебивает Питер, выставив руку ладонью к Терренсу. — У меня нет ни малейшего желания слушать тебя.

— Пожалуйста, не надо быть такими грубыми со мной, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс.

— Только не надо перед нами оправдываться и прикидываться невинной овечкой, — грубо говорит Даниэль, скрестив руки на груди. — Все так делают, чтобы попытаться оправдать себя.

— Я не оправдываюсь!

— Я терпеть не могу, когда люди сначала делают гадость, а потом пытаются прикрыть свою задницу, объясняя свои поступки якобы помутнением рассудка.

— Но это так! Я был так зол, что перестал понимать, что делаю. И если бы та ссора зашла намного дальше, то я бы точно придушил Ракель собственными руками, ибо она мне была до смерти противна.

— Не ожидал я от тебя такого, Терренс МакКлайф. — Даниэль качает головой. — Не ожидал…

— Дайте мне все объяснить! — пытается взять слово Терренс. — Я вовсе не такой ублюдок, как вы думайте. И я никогда не избивал Ракель! Это все выдумки Рэйчел!

— Тебе же сказали, не надо ничего объяснять!

— Я только лишь дал ей пощечину. Но клянусь, тот случай был первым и последним.

— Нам это неинтересно.

— Если мне придется пожертвовать своей карьерой ради близкого мне человека, то я сделаю это.