С другой стороны - Екатерина Лаптёнок

Екатерина Лаптёнок

С другой стороны

Литературный редактор: Анна Яковлева

Ответственный редактор: Инна Кривошеева

Технический редактор: Галина Логвинова

Иллюстратор: Екатерина Кучеренко

Шрифт на обложке: Мария Фролова

© Лаптёнок Е., текст, 2026

© Кучеренко Е., иллюстрации, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

* * *

Глава 1

Тася

Розовый. Ненавижу.

– Тасечка, ну что ты на этот чемодан смотришь как на врага. Мама старалась, выбирала, небось, дорогущий, – бабушка привычно засуетилась вокруг меня.

– Он розовый, ба!

– Да вижу. Но сейчас это вроде как модно у девочек, вот мама, наверное, и решила…

– А что она ещё за меня решать собралась? Вот зачем мне вообще этот лагерь?

Я пнула чемодан ногой и плюхнулась на диван. Бордовое покрывало с заплаткой – это я маленькая вырезала цветок для кукольного платья, а бабушка потом зашила. Деревянные подлокотники, заполненные процарапанными надписями: «Таса», «Тасиа», «Тасьйа», «Тася». Тоже я – когда писать училась. Мой мягкий безопасный мир, который пахнет блинами, пышками, козьим молоком и бабушкиными духами из коричневого флакона.

Бабушка села рядом со мной и обняла за плечи.

– Малéнькая моя.

Она называла меня так, с ударением на «е», сколько себя помню. Картошка, морковка, пенсия – мáленькая. А я – малéнькая. Такое особенное слово только для нас.

– И зачем мне вообще этот лагерь? Если она избавиться от меня хочет, так нет ничего проще, я с удовольствием останусь с тобой. Хоть до конца каникул, как обычно, хоть вообще навсегда, если так ей мешаю.

– Мама говорит, тебе общение нужно. С этими… со сверстниками. А где у нас в деревне сверстники? Старики одни остались.

– Что за бред? Я прекрасно общаюсь со сверстниками с сентября по июнь. И раньше это маму не смущало, мыслей ссылать меня ни в какой лагерь не возникало. Знаешь, что она говорит? Что теперь я должна стать более самостоятельной. Вообще-то для тринадцати лет я достаточно самостоятельная. Ещё так растягивает это слово, как повидло: «Тепе-е-ерь». А знаешь, что я думаю? Это она не мне, это она себе говорит. Это ей теперь придётся стать более самостоятельной. Это она теперь мать-одиночка, а не я!

– Не надо так о матери, – снова обняла меня бабушка, её руки дрожали.

Что же я творю? Какое отношение имеет бабуля к этим… К родителям, в общем. Понятно, одного из них она родила и вырастила. Точнее, одну. Но это не повод набрасываться. Если честно, бабуля – единственный человек, к которому у меня вообще ноль претензий.

– Ба, я пройдусь немного. Вещи потом сложу. Да-да, в это розовое уродство – порадую мамочку.

Я чмокнула бабулю в щёку и выскочила во двор. Как же мама достала в последнее время! То играет в заботливую мамочку, то использует меня как унитаз. Сливает всё накопившееся в голове за день, ну, в общем, то самое, что в унитаз сливать принято. Я уже не знала, как дождаться каникул и свалить наконец к бабуле. Так нет! Две недели пожила, только расслабилась – и здрасте! Приехала, привезла уродский чемодан и путёвку в лагерь на три недели. Три недели жизни! А раньше сама говорила, что хорошее место лагерем не назовут.

Нет, я понимаю, её муж бросил. Но меня-то он тоже бросил. Ещё неизвестно, что важнее: муж или отец. Он, конечно, кучу раз повторил, что меня лично не бросает, что всегда поможет, если надо, и вообще. Ага, поможет он. Всё было бы по-другому, если бы папа остался в нашем городе. Я бы поговорила с ним ещё раз, объяснила. И ещё. Сколько нужно, чтобы он понял, что так нельзя! Но нет. Укатил неизвестно куда к своей Ольге. Когда мама узнала, ради кого он из семьи уходит, так её совсем сорвало. Правда, что за бред – уходить к старухе. Ну ладно, не старухе, они с папой в одном классе учились. Но мама-то на семь лет моложе. Красивая, стройная – она хореографом в танцевальной студии работает. А Ольга эта – «заместитель директора образовательного проекта», кажется, так папа сказал. С гордостью. А звучит как редкостная скукотища. Первая любовь не ржавеет? Смешно! «Вырастешь – поймёшь»? Ага, сейчас. Не пойму, и не надейся, папочка!

Я развернулась и пошла в дом.

– Тасечка, я тут вот что придумала, – бабуля показала на диван, – скажем маме, что беспокоились, чтобы не испачкать.

Я повернула голову. На диване стоял блестящий чёрный чемодан.

– Ба, обалдеть! Ты как это сделала?

– Плёнку для клубники изолентой закрепила, – просияла она, – подумала, так тебе легче собираться будет.

Я уже говорила, что моя бабуля лучшая?

Глава 2

Анастасия Сергеевна

Некоторые дети уверены, что лагерь – это наказание. Для них. Как же! Истинное наказание – работать вожатым. Да ещё не по собственной воле. Дети могут поплакать родителям в трубку, те приедут и заберут домой. А когда ты студентка педагогического, плакать бессмысленно. И жаловаться некому. Кто вообще придумал проходить практику в лагере? Половина нашей группы мечтает работать в частных школах. Или хотя бы в гимназиях и лицеях, куда детей отбирают по результатам вступительных испытаний.

Вторая половина вообще учителями быть не собирается. Им просто диплом о высшем образовании нужен. Почему я, имея отличные баллы, должна ехать в какой-то лагерь с социальными путёвками? Ладно, знаю я, что путёвки не только социальные, и лагерь не такой простой. От этого не хочу ещё больше.

– А вот если бы ты год назад головой подумала, теперь не пришлось бы забрасывать вещи в чемодан с таким недовольным лицом, – мама стояла в дверях и постукивала по косяку свежим маникюром. – Да с твоими баллами можно было рассчитывать на биофак МГУ, СПбГУ или любого другого вуза. С таким результатом – и в местный педагогический. Теперь мучайся.

Она закатила глаза и покачала головой.

– У Сони Радоман вступительные баллы ещё выше были, – буркнула я.

– И где же проходит практику твоя Соня Радоман, а?

– В айти-лагере при репетиторском центре своего папы, – вздохнула я.

– Вот и я о том же. Перед ней весь путь в профессии, можно сказать, выстелен красной ковровой дорожкой. А ты?

Я закатила глаза. Она снова победила.

– А это что? – мама двумя пальцами взяла из чемодана мои любимые розовые