Аля, Кляксич, буква «А» и другие - Ирина Петровна Токмакова

Чей-то незнакомый голос возражал:

– Солдат прежде всего должен знать дисциплину.

– Ну, ладно, – говорил Минус. – Ты только покажи мне, как ходят строевым шагом. Это так красиво. А я не умею. Ну, научи!

– Не хочу, – возражал голос. – Я из-за тебя дисциплину нарушаю. Через два дня занятия в школе начинаются, а ты что? Обманул меня, научился под моего командира голос подделывать, заставил обманом покинуть казарму, то есть задачу. Я же, получается, самовольно отлучился. Это, по-твоему, порядок?

– Непорядок, – отвечал Минус. – Но мне так хочется уметь ходить строевым шагом! Я ведь для тебя старался. Грибами тебя угощал. Кролика хотел тебе принести.

– Минус! – закричал Нуль. – Сейчас же отопри калитку!

– Меня нет дома, я в гостях у Пятёрки, – ответил Минус и калитку не отпер.

– Как не стыдно выдумывать, Минус! – крикнула Пятёрка. – Я же тут – возле твоего забора.

За забором послышался какой-то шорох, потом шёпот, потом опять шорох, потом ключ в замке что-то прочирикал, и калитка открылась.

– А, это вы? – сказал Минус безразличным тоном. – Что, будет общее собрание по случаю нового учебного года? Я повестку не получал…

– Перестань, – прервал его Нуль.

– Ах, какие славные ребята пришли ко мне в гости, – выкручивался Минус, сделав вид, что и Алю и Антона он видит в первый раз. – Это что – ученики первого класса?

– Минус! – строго сказал Плюс. – Или ты сейчас же вернёшь солдатика, или мы тебя переселим в какую-нибудь очень скучную книжку без картинок и заставим там работать обыкновенным Тире.

– Нет, нет, не надо, пожалуйста! – испугался Минус.

– Ты вообще последнее время ведёшь себя недостойно, – сказала Пятёрка. – Ты наладился отнимать что захочешь, у кого захочешь. Это же безобразие!

– Тебе что положено отнимать? – грозно спросил Нуль.

– Вычитаемое, – сказал Минус.

– А ты? Как ты себя повёл?

– Но ведь вычитаемое в этой задаче – барабанщик. А я так хотел, чтобы настоящий пехотинец научил меня шагать строевым шагом. Я думал…

– Что ты думал? – ещё суровее спросил Нуль.

– Я думал, меня когда-нибудь, может быть, тоже пригласят на парад…

– Его положительно надо превратить в Тире, – фыркнул Нуль.

– Нет, нет, пожалуйста, не надо! – запричитал Минус.

– Ты обещаешь исправиться? – спросил его Плюс строго. – Иначе ты всему первому классу «Б» испортишь учёбу.

– Я прошу у вас всех прощения, – сказал Минус. – Я понял. Я был не прав. В математике нельзя так самовольничать. Извините меня.

– Где солдатик? – спросил Нуль, всё ещё сердясь.

– Я его спрятал в крыжовнике. Я думал, вы там искать ни за что не будете. Он колючий. Не солдат, конечно, а крыжовник.

Минус вывел пехотинца, тот отдал всем честь и тут же стал проситься, чтоб его отпустили.

– Мне надо срочно вернуться! – сказал он.

Ему никто не успел ответить, потому что калитка распахнулась и в неё влетела Единица.

– Наконец-то я вас догнала, – говорила она, задыхаясь от быстрого бега. – Мне было так неловко. Я заподозрила, что солдатика забрал Нуль. А потом подумала и поняла: нет, Нуль так никогда не поступит. Мало ли что он умеет аннулировать в тех случаях, когда это необходимо. И что мне вступило в голову? Прости меня, Нуль!

– Да ладно уж, – сказал Нуль примирительно. – А тебе не стыдно, Минус?

– Я так больше никогда не поступлю, – угрюмо сказал Минус.

– Успокойся, Единица, – сказал Нуль. – Пожмём друг другу руки и помиримся. Нам ведь много придётся с тобой работать в паре.

Аля не поняла, что Нуль имел в виду. Единица и Нуль подошли друг к другу, и рукопожатие состоялось. Тут Алю осенило: вместе они были цифрой десять, а десять – это ведь очень важная цифра!

– Пожалуйста, поскорее покажите мне, как вернуться на семьдесят седьмую страницу! – попросил пехотинец.

– За чем же дело стало?! Я тебя сейчас отвезу на машине!

– А как же чай с пирогом или пирог с чаем, что практически одно и то же? – спросил Плюс.

– Как-нибудь в другой раз, Плюс, – сказал Нуль. – Вас я тоже захвачу, – обратился он к Але и Антону.

Все друг с другом сердечно простились. Минус снова попросил прощения и обещал вести себя примерно.

– Я приду к вам в тетрадки и в дневники! – обещала Пятёрка. – Остерегайтесь двоек по двадцать девятым числам, потому что двадцать девятого я бываю занята!

Плюс и Девятка махали им на прощание.

Машина мгновенно доставила всех на семьдесят седьмую страницу. Там шла перекличка. Пехотинец как раз, секунда в секунду, успел встать в строй на своё место.

…Когда мама вернулась домой, она застала Алю с учебником математики в руках.

– Умница, доченька, – сказала мама. – Будешь у меня отличницей!

Тут зазвонил телефон.

– Антоша? – спросила мама. – Вы уже вернулись с дачи? Скажи своей маме, что я к ней вечерком зайду. Тебе Алю позвать? Александра, тебя Антон – к телефону.

Мама теперь часто называла Алю полным именем. Чтоб она привыкла к тому, что так её будут называть в школе.

– Да? – сказала Аля.

Её вдруг охватили сомнения: не приснились ли ей все их приключения в учебнике математики. Она ждала, что скажет Антон.

– Аль, будем рассказывать или нет? – спросил Антон. – Я боюсь, засмеют и не поверят.

– А пусть, – сказала Аля.

– Я думаю, кто умный, тот поверит, правда, Аль? – сказал Антон.

Аля с ним согласилась.

Аля, Кляксич и Вреднюга

Глава первая

Подходила к концу третья четверть. Приближались весенние каникулы. Они ещё называются «Книжкина неделя», и мама обещала Але, что они пойдут в бывший Дворец пионеров, который теперь, правда, называется как-то по-другому, на встречу, как мама сказала, с «живыми писателями». И даже художники, которые рисуют картинки в детских книжках, там будут тоже. Аля с нетерпением ждала этого дня и вообще каникул, потому что они с Антоном тоже настроили всяких планов. На кошачью выставку сходить и разыграть перед родителями пьесу, которую они сами же и сочинили, про фею Арабеллу и лесного гномика Чора.

Но примерно за неделю до каникул в первом классе «Б» стали твориться невероятные вещи. Учительница Юлия Викторовна хваталась за голову и не знала, что и подумать. Все ребята в классе очень прилично читали. По математике тоже у большинства были вполне подходящие отметки. Но русский! Боже ты мой, что творилось на уроках русского языка! Все всё путали, все всё писали с ошибками. В