Аля, Кляксич, буква «А» и другие - Ирина Петровна Токмакова

третьей четверти Юлия Викторовна уже собиралась ставить настоящие оценки, а не красненькие и синенькие кружочки, как она делала с начала года. Но кому и что ставить по русскому языку? Всем двадцати восьми ученикам – только двойки? И мальчикам, и девочкам?

Антон зашёл к Але совсем поздно, мама уже несколько раз успела сказать:

– Александра, быстро – чистить зубы, умываться и спать!

Открыв входную дверь, она удивилась:

– Антон, ты что это на ночь глядя?

– Я на минуточку, Клавдия Васильевна, ну на самую коротенькую минуточку.

Он прошмыгнул в Алину комнату.

– Аль, ты понимаешь, что происходит?

– Ты про что?

– У тебя что, голова квадратная, что ли? Не понимаешь? Я про все эти двойки по русскому!

– Ужас какой-то, – подхватила Аля.

– Тебе не кажется…

– Ой! – вдруг начала догадываться Аля. – Кляксич, да? Ты это хотел сказать, Антош, а? Ну говори же!

– Кляксич или кто-нибудь ещё, этого я знать не могу. Но что-то ведь происходит.

– С ребятами? Со всеми нами?

– Да при чём тут ребята! Ясно же, что в учебнике какая-то ерунда…

– Что же нам делать, ты придумал?

– Не придумал ещё. Но делать что-то надо.

– Антон, тебе пора домой! – крикнула мама из-за двери. – Александра, чистить зубы, умываться и спать! Я ложусь. Мне завтра рано!

– Мам, сейчас! Ты ложись, мам. Я через минуточку! – ответила Аля и зашептала, обращаясь к Антону: – Ты думаешь, можно что-нибудь сделать, как тогда с Нулём, да?

– Возможно. Только вот как?

Антон взял учебник с Алиного письменного столика и задумчиво повертел его в руках. Учебник как-то сам собой открылся на седьмой странице, но там вместо плохо нарисованных уток, почему-то покрашенных как воробьи, лиловой свёклы и зелёного индюка, которых уже давно проходили, стоял стол, покрытый облезлой клеёнкой, и трое каких-то подозрительных уродцев, сидя за этим самым столом, разговаривали с четвёртым, который стоял перед ними навытяжку.

– Послушай, Вреднюга, – говорил один из сидевших за столом.

– Но, господин Кляксич, – отозвался тот, что стоял, – я же сделал всё что мог. Посмотрите, ведь какие гусиные стаи летают из тетрадки в тетрадку.

– Вы же обещали, – продолжал говорить тот, кого назвали Вреднюгой, – что после того, как я сделаю последнюю эту вредность, меня будут называть Лапушкой.

– Успеешь, – сказал Кляксич. – Может, тебя и назовут Лапушкой, но только после того, как весь класс, ты слышишь, весь первый класс «Б» останется на второй год! – отрезал Кляксич. – Я так решил, и так будет!

– Но ведь вы обещали, – настаивал Вреднюга.

– Рано! – вмешался второй из сидевших уродцев. – Мы, Помарка и Описка, мало что можем сделать. Из-за помарок и описок на второй год не оставляют. Поставят всем тройки, на том и конец.

– Я много что мог сделать раньше сам, – сказал Кляксич. – Могущественнее меня никого не было. Это когда ребята в школе писали чернилами. А теперь враги мои изобрели всякие там шариковые ручки. Так что изволь служить мне верой и правдой, если не хочешь до конца дней остаться Вреднюгой!

Тут седьмая страница дрогнула, и снова появились коричневые утки, лиловая свёкла и зелёный индюк.

– Скорее! Скорее на помощь! – раздались вдруг странные, крякающие голоса. – Вреднюга нас погубит!

Это махали крыльями и кричали те самые коричневые утки. Они жалобно смотрели на Алю и Антона.

– Вы нам поможете, ведь правда? – молила одна из них.

– Аль, надо решаться, – прошептал Антон.

– Нам не привыкать, – заметила Аля. – Но как же нам туда попасть?

– О, это совсем просто! – прокричали утки, слетая со страницы. – Садитесь, мы вас отнесём!

Стоило только принять решение, и Аля с Антоном в одно мгновение оказались в учебнике русского языка!

Глава вторая

Страница была вовсе как бы не страницей, потому что они очутились на поляне, поросшей аптечной ромашкой и колокольчиками. На краю поляны рос куст бересклета.

Ой, что там творилось! В каком-то невероятном хаосе и беспорядке бегала целая толпа букв, выкликая что-то совершенно невнятное.

Увидев Алю и Антона, они выстроились в две шеренги, подняв к ним руки, как бы умоляя о чём-то. Шеренги эти выглядели так:

БВГДЖЗЙКЛМН

ПРСТФХЦЧШЩ

– Кто вы такие? Что вы хотите? О чём вы просите? – полюбопытствовала Аля, с ходу не поняв, что происходит.

– Аль, это всё согласные буквы, – догадался Антон. – Помнишь, мы проходили в первой четверти?

Согласные буквы согласно закивали головами. Но толком объяснить они почему-то ничего не могли. И только произносили какие-то странные, немыслимые слова:

– Зыкымын! Пэрэфэ! Тыфыхэц!

– Ясно, что тут поработал этот самый Вреднюга, – сказал Антон.

– А что же он сделал? – недоумевала Аля.

– Вот в этом-то и весь вопрос.

Куст бересклета слегка зашевелился. С нижней веточки на траву спрыгнул человечек. На нём были синие брючки, такая же синяя курточка, из-под курточки выглядывала чистенькая белая рубашка.

– О, как хорошо, что вы здесь! – воскликнул он. – Давайте знакомиться. Меня зовут Грамотейка.

– Откуда ты? – удивилась Аля.

– Вот из этого куста, – ответил Грамотейка. – Я там прятался от Вреднюги.

– А вообще-то ты где живёшь? – спросил Антон.

– Здесь, в учебнике, и живу. Я должен следить за порядком. Я стараюсь, чтобы ребята учились хорошо и писали грамотно. А Вреднюга делает так, чтобы никто из первоклассников ничего не усвоил. Они с Кляксичем хотят, чтобы вообще весь первый «Б» остался на второй год.

– Это мы знаем, – заметил Антон. – А скажи, пожалуйста, о чём шумят все эти буквы и почему они выговаривают такие странные, закамулистые слова?

– Да как же! Вреднюга вместе с Кляксичем сочинили такое стихотворение, что в нём попрятались все гласные звуки, остались только Ы и Э.

– Вот оно что!

– Ну да вы же знаете, что согласные даже при своём хорошем характере без гласных звуков выговорить ничего не могут.

– Что же это за такое заколдованное стихотворение?

– А вот послушайте. Я сидел в кустах и всё слышал, и всё запомнил:

Однажды в лес пошли гулять

А, Е, И, О, У.

Ты можешь их пересчитать:

А, Е, И, О, У.

Из чащи выбежал медведь

– А! Е! И! О! У!

И начал страшно так реветь: –

АЕИОУ!!!

И все попрятались они –

А, Е, И, О, У.

Теперь внимательно взгляни

А, Е, И, О, У.

А по сей день сидит в тАзу,

А Е сидит в вЕдре.

И – там под вИшнями внИзу,

О прячется в нОре.

У – возле кочки на лУгу.

Молчит, и больше – ни гУгу!

– Да, плохо дело,