Шот, или Кое-кто в моём рюкзаке - Елена Михайловна Клишина

– Простите, а вы сами не можете с ней посидеть? Вдруг что-то пойдет не так, или она будет дергаться, или еще что-нибудь, – успеваю сказать я, пока доктор не вышла из кабинета.

– Извини, – говорит она, – я не могу, у меня вон какая очередь!

Не может она! Ну так посади эту свою Ди! Вы же деньги за это берете!

Вообще-то нас с Шот не хотели принимать в ветеринарной клинике. Потому что я несовершеннолетний. Как пояснила администратор на входе, от нас одни неприятности. Не конкретно от меня и от моей кошки, а вообще от подростков. Типа, мы приносим животное, говорим, что деньги есть, а на самом деле денег нет. Или говорим, что родители в курсе, если мы принесли кого-то лечить. Администратор просит набрать кого-нибудь из родителей, а потом каждый раз выслушивает, что родители знать ничего не знают ни про какую кошку, или собаку, или морскую свинку, «пусть несет туда, где он ее подобрал», или что в их клинике все дорого и «лучше бы мы ее выкинули», «тогда пусть помирает» и так далее, и тому подобное. «Поэтому приходите с мамой, – сказала администратор. – Или с папой». Ну, с моим папой сюда идти вообще не вариант. Шот ему сразу не понравилась, и он сказал, что участвовать в этом никогда, ни за что, ни за какие коврижки не будет.

С мамой было проще. Когда я принес домой Шот, на ее лице были написаны две эмоции. Первая: я принес домой нечто не очень приятное, и от этого, скорее всего, будут одни проблемы. Вторая: я сделал нечто такое, чего не делал раньше, чего от меня никак не ожидали, и мама вроде как в этом видит что-то хорошее.

При этом мама сказала, что раз я спас эту кошку, она полностью моя и все заботы о ней целиком ложатся на мои плечи. «Стоп-стоп-стоп, – подумал тогда я. – Я же вроде как совершил хороший поступок, нас же все и всегда учат быть хорошими, правильными и добрыми. И вы совсем не хотите мне в этом помочь?»

И мама еще сказала:

– Если ты берешь за кого-то ответственность, то бери ее целиком. А не вот это вот: я-то молодец, спас кошечку, а кошачий лоток мама убирай.

Ну, я и взял, ответственность в смысле. Вот только не надо мне цитат из «Маленького принца» – «мы в ответе за тех, кого приручили», – и прочей лабуды. Я взял эту ответственность временно. Я только отмою эту кошку, ну, подкормлю, потом дам объявление в соцсетях и найду ее хозяев. Ну потому что кошка-то породистая, я смотрел в интернете – шотландская вислоухая, такая не может быть ничейной кошкой. Скорее всего, она потерялась.

Будет стрим!

Тут надо рассказать, при каких обстоятельствах мы с Шот познакомились. Я шел из школы. Это единственное место, куда я хожу. Абсолютно единственное. Потому что туда ходить приходится. Я не бываю нигде, в других местах мне неинтересно. Точнее, есть такие места, куда интересно сходить разок или изредка, но ходить каждый день на всякие кружки и тренировки – вот вообще не мое. Если меня никуда не тащат, то мне никуда и не надо, я бы и в школу, если честно, не ходил. Мне интересно только в виртуальном мире – в той части интернета, где мне хорошо.

Я думаю, что я хикикомори. Это такие люди в Японии, которые никогда не выходят из дома, потому что они живут в Сети. Мечта, а не жизнь. Хотя на самом деле слово «хикикомори» меня оскорбляет, я видел фотографии настоящих японских хикки, и выглядят они не очень, и комнаты у них адский треш, я так не хочу. Хотя на самом деле мне не особенно важно, насколько чисто в моей комнате. Вообще, это мамина забота – ну то есть это она постоянно волнуется на эту тему. И вот пока она волнуется, я не буду думать об этом, еще успею. Буду решать проблему, как только она появится. Если будет некому наводить порядок, например мама передумает, то я, возможно, или начну убирать сам, или пересмотрю свое отношение к беспорядку.

Я шел из школы и думал о том, как сейчас приду домой, прямо в школьных штанах и джемпере завалюсь на кровать, возьму в руки смартфон и вернусь к своей настоящей – виртуальной – жизни. И буду лежать так до тех пор, пока кто-нибудь из родителей не вернется с работы. Потом они придут, и начнется: «иди ешь», «уроки сделал?», «что в школе?», «ты не заболел?», «почему в комнате такой свинарник (хотя на самом деле нет, я же просто лежу на кровати с телефоном, а не устраиваю фейерверки из мусора)?» Я не вру: каждый вечер реплики почти одни и те же. Поэтому мне надо отдохнуть как следует до того момента, когда начнется ежевечерний вынос мозга и ненавистная домашка.

Пожить в реале я всегда успею – мне всего двенадцать, впереди столько «интересного»: экзамены, потом опять учеба, потом ходи на работу, как мама и папа. И это жизнь, вы хотите сказать?

Жениться я не планирую – хочу жить сам по себе, чтобы меня никто не дергал. Я же никого не дергаю, вообще такой привычки не имею – к людям докапываться. Сижу тихонечко у себя в комнате, занимаюсь своими делами, никого не трогаю. Но нет же, родители вечно недовольны: и глаза-то я испорчу, и двигаюсь-то я мало, и друзей у меня нет, и «что из тебя вырастет», и «как ты жить-то будешь»… Нормально буду. Это когда еще произойдет. Сейчас я все равно не живу, а подчиняюсь – слушаю старших. Хожу в школу. Думаю, этого очень даже достаточно. И требовать с меня еще что-то – ну, извините.

Я в школу хожу каждый день, кроме каникул. Во время каникул я вообще никуда не выхожу. Когда каникулы короткие, это очень просто, никаких проблем. Неделя проходит совершенно незаметно, родители всегда на работе, вечером я им говорю, что погулял, и им этого достаточно. Зимой иногда спасает плохая погода: никто в мороз или в метель ребенка на улицу или еще куда-нибудь не отправит. Как я жду, что морозы ударят именно в новогодние каникулы!

Летом сложнее. В эти три месяца обязательно кто-нибудь из них