Аля, Кляксич, буква «А» и другие - Ирина Петровна Токмакова

Глава шестая

– Как ты думаешь, Грамотейка, – спросила Аля, – может, Кляксич и Вреднюга уплыли по реке куда-нибудь далеко-далеко…

– В какой-нибудь другой учебник, – подхватил Антон, – и у вас тут всё само собой и без нас наладится, а?

– Ох, как хотелось бы, чтобы всё наладилось, – вздохнул Грамотейка.

Но не тут-то было!

– Грамотейка! – послышалось издали. – Грамотейка, помоги, пожалуйста! Они украли ударения!

Над головами у всех быстро одна за другой пронеслись три гусиные стаи. Аля с Антоном тут же поняли, что это летят двойки, чтобы расселиться по тетрадкам их соучеников и, может быть, даже свить там гнёзда и вывести птенцов.

Но помощи просили, естественно, не гуси. Вслед за пролетевшими стаями на виду показались лосиха, лисица и заяц.

– Что опять случилось? – усталым голосом спросил Грамотейка. – Вы вроде бы с шестьдесят второй страницы. Если я, конечно, не ошибаюсь.

– Да нет, всё верно, – ответили звери хором. – Мы из сто пятьдесят первого упражнения.

– Ужасные вещи творятся, Грамотейка, – вздохнула лосиха.

– Ты представляешь себе! – так и подпрыгивал на одном месте заяц. Кстати, лисица не сделала ни одной, даже малейшей попытки его слопать. – Ты представляешь, – тараторил заяц, – они собрали все ударения!

– Ну прямо как грибы в лесу, – добавила лисица.

– Всё смели и всё куда-то утащили, – не унимался заяц. – В учебнике Бог знает что делается!

– Ну, видите! – обратился Грамотейка к Але и Антону. – Ясно вам?

– Мне не ясно, – не постеснялась признаться Аля. – Я вижу, что-то происходит, а что – я не поняла.

Но Грамотейка ничего не успел ей объяснить, потому что в скверике, откуда они, заговорившись, так и не успели никуда уйти, вдруг, раздвигая кусты акации, появилась огромная, должно быть, в три человеческих роста, а может, и больше, статуя. Но статуя эта почему-то заливалась слезами.

– Ударения… – вымолвила статуя сквозь слёзы.

– Я уже слышал про ударения, – раздражённо сказал Грамотейка. – Говори толком.

– Кляксич подговорил Вреднюгу стащить все ударения. Он его убедил, что так всем будет лучше: нет ударений, так и не надо думать, где их ставить…

– А дальше что? Ты-то откуда явился?

– Я… – всхлипнула статуя, – я… с шестьдесят первой страницы.

– Вздор! – вспылил Грамотейка. – Я знаю учебник не хуже, чем собственную квартиру, там нет никаких статуй.

– Конечно, до сих пор и не было, – кивнула статуя своей огромной головой и уронила крупную слезу. – Я был прелестным золотистым колоском в стихотворении:

Солнце печёт,

Липа цветёт,

Рожь поспевает…

Правда, там почему-то не напечатана последняя строчка «Когда это бывает». Но дело не в этом. А в том, что Кляксич теперь ставит ударения так, как ему заблагорассудится, и он обозвал меня «коло́с», и тут же ко мне пристроилась ещё одна буква «с», и я сделался знаменитой статуей древности, Колоссом Родосским, хотя, по правде-то говоря, её уже давным-давно разрушило землетрясением.

Издали доносились чьи-то горькие рыдания.

– Кто это? – спросила с трудом пришедшая в себя Аля.

– А это мука, – флегматично заметил Колосс Родосский.

– Какая мука´? – стряхнул с себя оцепенение Антон.

– Да обыкновенная. Пшеничная. Только Кляксич взял да и поставил ударение на первом слоге. Вот и получилась му́ка. Вот она и мучается.

– А вы говорите – «образуется», – с горечью заметил Грамотейка.

На дальней аллее скверика нарисовалась вся компашка: и Кляксич, и Вреднюга, и двое остальных. Они шли в обнимку и хором распевали:

Мы с морозом заодно,

Станет людям холодно́.

Что ж, в таком случае́

Мы напьёмся чаю!

– Ужас, какая безграмотность! – схватился за голову Грамотейка. – Разве можно так ставить ударения?!

Антон было дёрнулся, чтобы побежать и догнать их, но все четверо каким-то образом неожиданно скрылись из виду.

– Ну вот, – сказал Грамотейка. – Теперь-то мне точно без вас не обойтись. Ударные и безударные гласные – это же чуть ли не самый серьёзный раздел в учебнике. А если все ударения будут в руках этих бандитов, то и говорить нечего. Двойки. И все – на второй год.

– Нечего приходить в отчаяние, Грамотейка, – собрался с духом Антон. – Мы не сдадимся, так ведь, Аль?

– Но мы же не знаем, что делать, – несколько усомнилась Аля. – Надо хорошенько поразмыслить, – добавила она.

– Ударения надо вернуть во что бы то ни стало, так? – тут же начал размышлять Антон.

– Так, – согласился Грамотейка.

– Значит, надо Кляксича и всю его команду отыскать, – добавила Аля.

– Но отыскать мало, – продолжал рассуждать Антон. – Надо ещё суметь все ударения у них отобрать.

– А справимся ли мы одни-то, а, Антош?

– Так. Так. Подождите-ка, – почесал в затылке Грамотейка. – Речь идёт об ударениях… Ага. Значит, надо пригласить безударные гласные и проверочные слова… Так… так… Сообразил!

– Объясни, пожалуйста, – попросила Аля. – Ты что-то бормочешь невнятное.

– Сейчас мы соберём небольшую армию, – сказал Грамотейка. – В конце концов, я тут тоже не последний человек. Мы ещё посмотрим, чья возьмёт!

Глава седьмая

– За мной, друзья! – скомандовал Грамотейка, взяв в руки палочку, похожую на милицейский жезл. Он двинулся в том направлении, где так неожиданно исчезли Кляксич и компания.

Вскоре друзья оказались на широкой квадратной площади.

Грамотейка так резко остановился, что Аля чуть было не налетела на него, а Антон – на Алю.

– Сейчас я вызову нужные мне слова с безударными гласными, а в бой на Кляксича их поведут проверочные слова – храбрые вояки, и посмотрим ещё кто кого, – повторил Грамотейка. – Вы, пожалуйста, не оставляйте нас, потому что ваша способность «поразмыслить» может оказаться необходимой, – обратился он к Але и Антону.

– Кроты! – крикнул громким голосом Грамотейка. – Коты! – позвал он так, что в дальних горах откликнулось раскатистое эхо. – Дрозды! – прогрохотал он, точно мимо проехал танк. И тут же, откуда ни возьмись, на площадь стали выходить кроты, кроты, кроты, а вслед за ними толпой повалили воинственного вида коты с задранными кверху хвостами. Вслед за ними стая за стаей стали слетаться дрозды.

– Понимаете? – обратился Грамотейка к Але и Антону. – Тут очень легко сделать ошибку, если не иметь под рукой ударение и не знать, как проверять безударные гласные. Можно ведь написать «краты», и «каты», и «дразды». Этого-то и добивается Кляксич.

Тем временем на площади выстраивались полки: полк кротов, полк котов и летняя дроздовая эскадрилья.

– А поведёт каждый полк проверочное слово, – продолжал Грамотейка. – Во главе одного полка станет Кот, другого – Крот, а третий возглавит генерал Дрозд. Они такие важные,