В мире неожиданных загадок - Петр Иванович Чубенко

— Смотри-ка ты! — удивился Ефим Евстафьевич. — Я никогда раньше об этом не слыхал. Ко всему человек приноравливается.

Николай закрыл книгу.

— Теперь твоя очередь, — указал на меня Ефим Евстафьевич.

— Ничего не знаю, — растерялся я.

Выручил меня случай. На столе лежала газета, и я увидел в ней снимок. Он таил в себе загадку. «Посмотрим, как справится с моей задачей Николай-хвастунишка», — подумал я.

— Пожалуйста, — сказал я. — Вот перед вами фотография. Попытайтесь определить как можно точнее высоту памятника, который вы здесь видите.

Мои собеседники задумались, рассматривая снимок. Потом они достали свои инструменты: Николай — маленькую логарифмическую линейку, а Ефим Евстафьевич — складной металлический метр, и начали измерять некоторые детали снимка. Измерения сменились недолгими подсчетами, и вот они уже называют ответы: Николай— 11,2 метра, Ефим Евстафьевич — 11,7 метра.

Меня поразило сходство их ответов настолько, что я невольно воскликнул:

— Как же вы считали?

— Я составил пропорцию, — ответил Николай. — 32 миллиметра высоты памятника так относятся к пяти миллиметрам высоты человека, что стоит рядом с памятником на снимке, как истинная высота памятника относится к 1,75 метра, то есть к средней длине тела взрослого человека.

— Я тоже составил аналогичную пропорцию, — сказал Ефим Евстафьевич. — Только памятник я сравнивал не с человеком, а с автомашиной «Победа», которая на снимке имеет высоту 4,5 миллиметра, а в действительности 1,64 метра.

Мне пришлось огорчиться, так как, зная принцип решения этой задачи, я такой точности в вычислениях не достиг бы. Николай, видно, понял причину моего огорчения и тут же поспешил сказать:

— Пусть теперь Михаил покажет свое счетное искусство. Вот в моей газете тоже есть фотография.

На снимке было несколько больших полых шаров, в которых, как он пояснил, хранят нефтепродукты.

Шары были одинаковые, и я должен был определить объем одного из них. Я начал думать.

И почему так бывает? Когда кто-нибудь стоит у тебя над душой, никакие дельные мысли в голову не приходят. Я понимал, что мне надо определить диаметр шара. Но как это сделать?

— Я твою задачу обязательно решу, — сказал я Николаю. — Ты только газету мне оставь.

Ефим Евстафьевич приложил свой метр к шару, прикинул что-то в уме и назвал ответ: семь метров. Таков диаметр шара, по его мнению. А на другой день я совершенно самостоятельно получил тот же самый ответ[5].

Самоуверенность Николая меня немного обидела. Поэтому я думал о реванше. Вскоре мне представилась возможность отыграться. Когда я провожал Николая к трамваю, мы проходили под аркой соседнего дома, в которой даже в жаркий безветренный день всегда дует ветер одного и того же направления. Арка проткнула дом с севера на юг, а сам он вытянулся с востока на запад.

— Почему и в каком направлении здесь всегда дует ветер даже в жаркие безветренные дни?[6] — спросил я у Николая.

Вот тут-то я поставил его в тупик. Теперь и Николай не сразу ответил на мой вопрос.

Я проводил Николая до подъезда его дома, и мы расстались равноправными друзьями.

ДЕЛО МАСТЕРА БОИТСЯ

(Рассказ опытного кузнеца, записанный Михаилом Чувановым)

Ефима Евстафьевича нередко навещали такие же, как он сам, ветераны труда. На эти «приемы» получал всегда приглашение и я. На меня смотрели как на своего человека. Меня посвящали в неписаные тайны трудового мастерства.

Однажды гость Ефима Евстафьевича, кузнец по профессии, рассказывал:

— Есть дурацкая пословица «Не хочешь золотом шить, будешь молотом бить». Из нее следует, что молотобойцу в его работе не надо ни ума, ни искусства. А между тем это неверно.

В дореволюционное время на ярмарках была весьма популярна проба силы на «деревянной голове». Вырезанная из корневища и грубо раскрашенная, голова эта помещалась на тугой пружине в полой железной трубе; люди, которым хотелось показать свою силу, били по этой голове деревянной колотушкой. От ударов голова, сжимая пружину, оседала, а циферблат сзади нее показывал силу удара. В этой пробе сил много значило умение нанести удар, и обычно победителями оказывались не самые сильные люди, а молотобойцы.

В чем же секрет мощного удара молотобойца? Как удается опытному Дровосеку расколоть с одного раза массивное полено там, где неумелый сделает дюжину взмахов топором впустую?

Надо присмотреться к действиям мастеров удара. Когда они замахиваются топором или молотом, руки их почти вытянуты. Перед самым ударом они чуть сгибают руки в локтях, и молот движется в последний момент по дуге меньшего радиуса. По закону физики, как известно, произведение массы молота на радиус и на скорость его вращения остается в таком случае постоянным. Поэтому с уменьшением радиуса возрастает скорость вращения молота, а значит, возрастает и сила удара. Вот секрет и раскрылся.

— Рассказчик посмотрел на меня и продолжал: — Кстати сказать, этим физическим законом пользуется с успехом и балерина, когда, взмахнув ногой и притянув ее затем к себе, начинает вращаться на одном месте.

Удлинение радиуса приводит к обратному эффекту: скорость вращения замедляется. Это учитывает балерина, когда нужно остановиться, и спортсмен, когда хочет задержаться в вертикальном положении на перекладине.

Чтобы стать хорошим молотобойцем, мало понять принцип работы настоящего мастера в кузнице, надо еще выработать в себе соответствующую сноровку. Рано сократишь мышцы в локтях, молот не успеет разогнаться, поздно сделаешь это — не успеет возрасти сила удара.

О ВЛАДИМИРЕ П.

(Рассказ математика, записанный Михаилом Чувановым)

Ефим Евстафьевич умел со всеми поддерживать разговор на нужную тему в таком направлении, которое могло быть интересным и для меня. От одного преподавателя высшей математики я услышал такую историю.

Один мой юный знакомый, Владимир П., любил употреблять в своей речи к месту и не к месту слово «аксиома».

Он, например, говорил: «Это вам не аксиома, которая не нуждается в доказательстве», или: «Эта истина очевидна, как аксиома».

Вначале я думал, что этот семнадцатилетний парень увлекается математикой и неплохо разбирается в ней. Из простого любопытства я спросил его однажды:

— Какое из следующих двух утверждений является, по-твоему, аксиомой: «В плоскости через одну и ту же точку, лежащую вне данной прямой, нельзя провести двух различных прямых, параллельных данной прямой», или: «В плоскости через одну и ту же точку, лежащую вне данной прямой, можно провести по крайней мере две прямые, каждая из которых параллельна данной прямой»?

— Конечно, справедливо лишь первое утверждение, —