Полное собрание сочинений в одном томе - Николай Васильевич Гоголь

забвеньи сладостном, у сада,

Наш Ганц, закутавшись, стоит.

И что же с ним, когда он звуки

Давно знакомые узнал,

И голос тот, со дня разлуки

Что долго, долго не слыхал;

И песню ту, что в страсти жаркой,

В любви, в избытке дивных сил,

Под строй души в напевах яркой,

Ее, восторженный, сложил?

Чрез сад она звенит, несется

И в упоеньи тихом льется:

Тебя зову! тебя зову!

Твоей улыбкою чаруюсь,

С тобой не час, не два сижу,

С тебя очей я не свожу:

Дивуюся, не надивуюсь.

* * *

Поешь ли ты – и звон речей

Твоих, таинственный, невинный,

Ударит в воздух ли пустынный –

Звук в небе льется соловьиный,

Гремит серебряный ручей.

* * *

Приди ко мне, прижмись ко мне

В жару чудесного волненья.

Пылает сердце в тишине;

Они горят, они в огне,

Твои покойные движенья.

* * *

Я без тебя грущу, томлюсь,

И позабыть тебя нет силы.

И пробуждаюсь ли, ложусь,

Все о тебе молюсь, молюсь,

Все о тебе, мой ангел милый.

* * *

И вот почудилося ей:

Чудесным заревом очей

Возле нее блистает кто-то,

И слышит вздох она кого-то,

И страх, и дрожь ее берет…

И оглянулась…

«Ганц!»…

О, кто поймет

Всю эту радость чудной встречи!

И взоров пламенные речи!

И этот чувств счастливый гнет!

О, кто так пламенно опишет

Сию душевную волну,

Когда она грудь рвет и пышет,

Терзает сердца глубину,

А сам дрожишь, в весельи млеешь,

Ни дум, ни слов найти не смеешь;

В восторге, в куче сладких мук,

Сольешься в стройный, светлый звук!

Опомнясь, Ганц глядит сквозь слезы

В глаза подруги своея;

И мыслит: «Полно, это грезы;

Пусть же не просыпаюсь я.

Она все та ж, и так любила

Меня всей детскою душой!

Чело печалию накрыла,

Румянец свежий иссушила,

Губила век свой молодой;

А я, безумный, бестолковой,

Летел искать кручины новой!..»

И спал страданий тяжкий сон

С его души; живой, спокойной,

Переродился снова он.

На время бурей возмущен,

Так снова блещет мир наш стройной;

В огне закаленный булат

Так снова ярче во сто крат.

Пируют гости, рюмки, чаши

Кругом обходят и гремят; –

И старики болтают наши;

И в танцах юноши кипят.

Звучит протяжным, шумным громом

Музыка яркая весь день;

Ворочает веселье домом;

Гостеприимно блещет сень.

И поселянки молодые

Чету влюбленную дарят:

Несут фиалки голубые,

Несут им розы огневые,

Их убирают и шумят:

Пусть век цветут их дни младые,

Как те фиалки полевые;

Сердца любовью да горят,

Как эти розы огневые! –

И в упоеньи, в неге чувств

Заране юноша трепещет, –

И светлый взор весельем блещет;

И беспритворно, без искусств,

Оковы сбросив принужденья,

Вкушает сердце наслажденья.

И вас, коварные мечты,

Боготворить уж он не станет, –

Земной поклонник красоты.

Но что ж опять его туманит?

(Как непонятен человек!)

Прощаясь с ними он навек, –

Как бы по старом друге верном,

Грустит в забвении усердном.

Так в заключеньи школьник ждет,

Когда желанный срок придет.

Лета к концу его ученья –

Он полон дум и упоенья,

Мечты воздушные ведет:

Он независимый, он вольный,

Собой и миром всем довольный,

Но, расставаяся с семьей

Своих товарищей, душой

Делил с кем шалость, труд, покой, –

И размышляет он, и стонет,

И с невыразною тоской

Слезу невольную уронит.

Эпилог

В уединении, в пустыне,

В никем незнаемой глуши,

В моей неведомой святыне,

Так созидаются отныне

Мечтанья тихие души.

Дойдет ли звук подобно шуму,

Взволнует ли кого-нибудь,

Живую юноши ли думу,

Иль девы пламенную грудь?

Веду с невольным умиленьем

Я песню тихую мою,

И с неразгаданным волненьем

Свою Германию пою.

Страна высоких помышлений!

Воздушных призраков страна!

О, как тобой душа полна!

Тебя обняв, как некий Гений,

Великий Гёте бережет,

И чудным строем песнопений

Свевает облака забот.

Новоселье

«Невесел ты!» – «Я весел был, –

Так говорю друзьям веселья, –

Но радость жизни разлюбил

И грусть зазвал на новоселье.

Я весел был – и светлый взгляд

Был не печален; с тяжкой мукой

Не зналось сердце; темный сад

И голубое небо скукой

Не утомляли – я был рад…

Когда же вьюга бушевала

И гром гремел и дождь звенел

И небо плакало – грустнел

Тогда и я: слеза дрожала,

Как непогода плакал я…

Но небо яснело, гроза бежала –

И снова рад и весел я…

Теперь, как осень, вянет младость.

Угрюм, не веселится мне,

И я тоскую в тишине,

И дик, и радость мне не в радость.

Смеясь, мне говорят друзья:

«Зачем расплакался? – Погода

И разгулялась и ясна,

И не темна, как ты, природа».

А я в ответ: – Мне все равно,

Как день, все измененья года!

Светло ль, темно ли – все одно,

Когда в сем сердце непогода!»

<Акростих>

Се образ жизни нечестивой,

Пугалище монахов всех,

Инок монастыря строптивый,

Расстрига, сотворивший грех.

И за сие-то преступленье

Достал он титул сей.

О, чтец! имей терпенье,

Начальные слова в устах запечатлей[268].

Италия