Первый свет - Линда Нагата

прямо над нами не выше уровня верхушек деревьев, неподвижный на ветру, словно воздушный змей. Кажется, будто он сделан из стекла, полупрозрачный, так что сквозь него просвечивают небо и облака. Это хороший камуфляж, но края дрона все равно видны, и его легко заметить. Как и мой ангел, это небольшое устройство: возможно, фута четыре (около 1,2 м) от законцовки до законцовки крыла.

Яфия хочет знать, мой ли это дрон, поэтому я говорю ей:

— Нет, это не я. Сбей его.

— Приготовьтесь к ответному огню, — предупреждает Джейни.

Громкой очередью из своего HITR Яфия разносит дрон вдребезги. Происходит короткая белая вспышка, и обломки летят вниз, с треском падая в кусты.

— Яфия, уходи! — приказываю я ей. — Ты мишень. Спускайся с дерева.

Я вывожу на свой визор миниатюру с ее камеры: она спрыгивает на землю; ее подножки амортизируют удар, а затем она срывается с места, увеличивая дистанцию между собой и деревом.

У грузовиков кричат люди. Охранник со штурмовой винтовкой выскакивает из внедорожника. Он вскидывает оружие к плечу и поливает пулями место, которое только что покинула Яфия.

— Ответный огонь, — говорю я.

У агрессивного охранника нет ни единого шанса. Он получает пули с четырех разных направлений и падает в брызгах ярко-красной крови. Мы все перебегаем на новые позиции. Высокая трава колышется вокруг меня, поднимая в воздух тучи насекомых.

Из грузовика-борделя доносятся возмущенные крики, а затем меня застает врасплох взрыв гранаты у меня за спиной. Взрывная волна сбивает меня на колени, но я вскакиваю уже через секунду, вскинув оружие. Огонь трещит в кустах, пока я ищу врага.

Я замечаю его. Высокий, мрачный, бородатый и темнокожий: он упер в плечо многоствольный гранатомет. Он медленно поворачивается в поисках цели. Идиот. Ему следовало бы стрелять, поджигая траву и кусты, чтобы выкурить нас... но уже слишком поздно отправлять его обратно в школу. Слишком поздно: он замечает меня, полускрытого в траве. Мой визор помогает мне навести прицел, я даю короткую очередь из HITR, и он падает рядом со своим дружком.

Над кустарником повисает жуткая тишина. Даже ветер стих. Я никого не вижу. Парни из борделя отступили обратно в свой грузовик, закрыв за собой дверь.

Дубей говорит:

— Тот дрон не глушил ангела.

Он прав. Дрона больше нет, но мы так и не восстановили связь с Гайденс.

— Так что же, черт возьми, может глушить ангела, не мешая при этом связи между шлемами?

— Я не знаю, сэр.

Мое внимание привлекает кое-что еще — слабый звук, усиленный моим шлемом, — всхлипывающая девочка.

Это портит мне настроение.

— Выходите на открытое место! — кричу я. — Все! Руки за голову, оружие оставить внутри. Живо.

Секунд четырнадцать-пятнадцать ничего не происходит. В голове я прокручиваю возможные способы вытащить всех из грузовика, не причинив вреда девочкам, но прежде чем я успеваю придумать разумный план, задняя дверь грузовика открывается, и, к моему удивлению, плохие парни помогают мне, выталкивая одну из девочек наружу. Они даже позволили ей надеть платье. Она делает несколько шагов и останавливается. Она плачет и дрожит, уверенная, что мы ее застрелим.

— Вы хотите баб? — кричит мужчина. Он появляется в дверях — белый парень с каким-то европейским акцентом. Я смотрю, как он оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где я. — Забирайте. Забирайте всех. Там, откуда они взялись, есть еще.

— Пошел ты, выходи туда, где я тебя увижу!

Он смотрит прямо на меня, ориентируясь на мой голос, но я сомневаюсь, что он может что-то разглядеть. Трава — хорошее укрытие.

— Забирайте баб, и на этом разойдемся, — предупреждает он меня. — Мы сообщили Альянсу, что на нас напали. Американские вертолеты будут здесь через несколько минут. Исчезните сейчас, или у вас не останется шансов.

Рэнсом фыркает.

— Идиот.

Я вынужден согласиться. Наш враг понятия не имеет, кто мы такие; он считает, что мы бандиты, пришедшие его ограбить.

Мне на самом деле плевать, удалось ли ему дозвониться до армии; я знаю, что вызов уже ушел — потому что, когда моего ангела глушат, его протокол предписывает отступить, пока он снова не свяжется с Гайденс. Как только он снова появился на ее экране, Дельфи взяла бы его под контроль. Без сомнения, она слышала нашу короткую перестрелку и передала новости Командованию. Если повезет, вертолеты уже в пути — и даже коррумпированный Альянс не сможет закрыть глаза на скверное качество сотрудников своего подрядчика, когда в движение придет такое количество военной техники.

Поэтому я позволяю этому куску дерьма думать, что он меня напугал. Впустив в голос тревожные нотки, я говорю:

— Да, ладно. Мы забираем женщин. Высылай остальных, или я закину гранату в твой грузовик.

Мужчина ныряет обратно внутрь.

— Пошли! — слышу я его крик. — Выметайтесь.

В узком дверном проеме появляются две другие девочки в дешевых ярких платьях. Они спрыгивают босиком на землю, плача и цепляясь друг за друга.

— Скажи им, чтобы шли по следам шин обратно к дороге, — говорю я.

Другой мужчина, которого я раньше не видел, высовывается из двери и орет на них на языке, которого я не знаю. С безнадежными лицами они ковыляют прочь, выполняя приказ и направляясь к дороге.

— А теперь убирайтесь отсюда, — говорит европеец. — Я уже слышу вертолеты.

Он не врет. Я тоже их слышу. Я все еще не могу связаться со своим ангелом, и мне бы хотелось это исправить. На крыше грузового фургона установлена небольшая спутниковая антенна. Это единственный кандидат на источник глушащего сигнала, которого я могу увидеть.

— Яфия, — шепчу я по общей связи, — обойди их и встреть девочек. Убедись, что они в безопасности.

— Уже в пути.

— Джейни?

— Здесь.

— Я собираюсь убедить противника покинуть грузовик. Не дай меня убить, ладно?

— Без проблем.

— Я тоже смотрю, — говорит Рэнсом.

Я кладу палец на спусковой крючок гранатомета. Затем быстрыми шагами выхожу на открытое место, огибая тела охранников. От них поднимается вонь крови и дерьма, невыносимая в послеобеденную жару.

Европеец замечает меня — и мою форму. Он в ярости.

— Кто вы, черт возьми, такие? — орет он на меня. — Гребаный армейский дебил — я доложу на тебя твоему командиру!

Это меня не особо пугает, потому что все, что я делаю, все, что говорю, и большая часть того, что происходит в моей голове, передается прямо Командованию. У меня нет секретов. Они знают, что я мудак, но все равно находят мне применение.

Вертолеты уже отчетливо слышны, когда я навожу оружие на борт грузовика.

— Очистить помещение, — советую я ему. — Потому что я собираюсь его взорвать.