Убить Мертвых - Ричард Кэдри

Снова маршал Джулия.

— Ты знаешь, где я. Оставлю для тебя включённым свет.

Они уходят, некоторые в туалет, некоторые обратно к стойке, словно ничего и не было.

— Не волнуйся. Я не буду просить тебя делать ничего скучного и обыденного, — говорит маршал.

Она улыбается мне. Я пристально смотрю ей в глаза, ища Мейсона. Она перестаёт улыбаться.

— Что не так?

— Ничего. Я просто слишком много выпил. Пойду прогуляюсь наружу.

— Прежде, чем уйдёшь, дай мне свой номер.

Я называю его ей и направляюсь обратно к барной стойке.

— Если что-то подвернётся, я позвоню.

— Давай. Удачи с агентством.

Я подхожу к стойке, чтобы забрать Касабяна, но когда он видит меня, то качает головой и переводит взгляд обратно на болтающую с ним ламию. Я оставляю его наедине с его суккубом и выхожу наружу.

Стреляю сигарету у пары молодых пьяных парней из долины с асимметричными стрижками и фальшивыми удостоверениями личности в карманах.

— Ты тот самый парень? — спрашивает один из них.

— Какой парень?

— Сэндмен. Ты тощий, и у тебя все эти шрамы.

— Как и дома соседский ребёнок. У него нарушение питания, и он всё время падает с велосипеда.

Парень из Долины разражается смехом, возбуждённым нервным смехом ребёнка, не уверенного, всё хорошо или нет. Другой мальчик хватает его и что-то шепчет.

— Можно взглянуть на твой нож?

— Слышали, он по-настоящему большой.

Они оба складываются пополам от смеха.

— А вам, молодые люди, не нужно быть дома в кроватке? Разве завтра не в школу?

— Школа сгорела дотла. Мы проводим занятия онлайн. — отвечает тот, кто дал мне сигарету.

— Надеюсь, это не один из вас, плохих парней, спалил её.

— Хотелось бы. Мы бы стали героями.

Никто из мальчиков не замечает собирающуюся позади них небольшую группу. Бесшумно подкрадываться к гражданским — это то, что у них лучше всего получается.

Самый высокий, худой и бледный, как привидение, наклоняется к одному из мальчиков.

— Прошу прощения.

Парень вздрагивает и врезается в своего друга.

— Мы бы хотели поговорить с мистером Старком.

Тот, что с сигаретами, смеётся и говорит: «Но он собирался показать нам свой большой нож».

Бледный человек опускает лицо на один уровень с мальчиками. Белки его глаз вспыхивают кроваво-красным, а затем темнеют до черноты. Мальчики направляются обратно в бар.

— Не кусайте никого из них, ладно? Они просто немного пьяны. И мне даже думать не хочется о том, чтобы охотиться на ещё одного из ваших молодых.

— Мы ценим это, — говорит главный вампир. — И мы признательны, что ты так быстро уладил недавние неприятности. Как, я уверен, ты догадываешься, от зомби нам мало проку, и мы благодарны, что они исчезли. Мы, Тёмные Вечные, надеемся, что ты примешь это с нашим восхищением и благодарностью.

Он протягивает мне кейс «Халлибёртон» из полированного алюминия. В голливудских триллерах с дорогими звёздами и дерьмовыми сценариями такие носят шпионы и миллиардеры. Я щёлкаю застёжками и заглядываю внутрь.

Кейс заполнен аккуратно уложенными стопками стодолларовых купюр.

— Мы также надеемся, что в будущем ты вспомнишь, кто помог тебе в трудные времена.

— Уж поверьте, не забуду.

— Ещё мы надеемся, что ты используешь часть наличных, чтобы снова открыть «Макс Оверлоуд». Вот Кларис любит спагетти-вестерны, а Эд — фанат Болливуда. Что до меня, то мне нравятся старые ужастики «Юнивёрсал».

— Как тебе «Человек-волк»?

— Ненавижу этого маленького стервозного нытика.

— Хороший ответ. Ты только что получил бесплатный прокат.

Он «даёт пять» Эду.

— Доброй ночи, — говорит главный вампир, и вся группа исчезает в ночи, в чём ещё хороши вампиры.

Я забрасываю Касабяна в нашу комнату в «Макс Оверлоуд» около 5 утра. По дороге домой я даже не потрудился поместить его обратно в его сумку для боулинга. Тот, кто в этот час слоняется по улицам, заслуживает того, чтобы увидеть распевающую «Приятные вибрации»[337] отрезанную голову. Он засыпает тут же, как только я кладу его. Я раньше никогда не видел его пьяным. Я даже не знал, что он может напиться.

Я иду в ванную и плескаю немного воды на лицо. Бросаю пальто на каркас кровати и прячу оружие под полотенцами в шкафчике в ванной за дверью.

У Касабяна в его холостяцкой берлоге в кладовке есть MP3-плеер с колонками. Я ставлю их на каркас кровати с бутылкой «Джека Дэниэлса», которую дал мне Карлос, и оставленной кем-то на барной стойке пачкой сигарет. Сваливаю всё это на кейс и прохожу сквозь тень в Комнату.

Прислоняю кейс к стене. Никто его здесь не украдёт. Беру «Джека», сигареты и музыку, и иду к Тринадцатой Двери. Двери в Ничто. Я не проходил через неё с той ночи, когда отправил Кисси дрейфовать в космосе, и оставил Мейсона в аду.

Обветшалая дверь всё ещё несёт отчётливый уксусный запах Кисси, но всё тихо. Никто не царапается с другой стороны. Раньше Тринадцатая Дверь пугала меня больше всего во Вселенной. Больше, чем когда-либо Даунтаун. Теперь это просто ещё одна старая дверь с мёртвыми телами с другой стороны. Я открываю её и вхожу внутрь.

Дыры, которые я проделал в ткани царства Кисси, всё ещё там. Над головой висят звёзды и плоские овалы галактик. У меня под ботинками хрустят иссохшие оболочки давно умерших Кисси. Я чиркаю зажигалкой Мейсона, и всё вокруг озаряется. Мне требуется примерно час, чтобы отыскать развалины особняка, который построил здесь Мейсон. Среди обломков на боку лежит пыльное кресло-качалка. Я переворачиваю его в правильное положение и сажусь. Бутылка «Джека» становится по одну сторону от кресла, а MP3-плеер — по другую. Я закуриваю сигарету и какое-то время сижу в тишине в темноте.

Я всё ещё переживаю насчёт Джонни, как он, скорее всего, исчез, когда обратились в пепел остальные Бродячие. И насчёт того, что задолжал ему пакетик мармеладок. Надеюсь, он понимает, как той ночью всё слегка вышло из-под контроля. Хотя бы Фиона не стала стрелять в меня, когда я сказал ей, что оставил Джонни под землёй с Мунинным.

И насчёт Кински я тоже расстроен. И зол, как чёрт. Неужели он не мог сказать то, что должен был сказать? Нет. Ещё одна отцовская хрень. Ему нужно было контролировать момент и сделать всё по-своему. Теперь момента не будет, не так ли, старик? Но спасибо, что всё