Игра в месть - Арно Штробель

Он посмотрел на Мануэлу. Та осела на корточки, прижала ладони ко рту и мелко тряслась всем телом. Сквозь стиснутые пальцы пробивалось одно и то же — «О боже… какой ужас…» — раз за разом, монотонно, как заевшая пластинка.

Франк подошёл к ней.

— Ману?

Она отняла руки от лица. Глаза красные, мокрые, широко распахнутые.

— Джимми, — выдохнула она.

— Что?

— Это… это Джимми.

— Кто такой Джимми?

Она медленно повернула голову к мёртвому животному.

— Мой кот. — Голос надломился. — Это мой кот.

Рыдания накрыли её, и она уткнулась лицом в ладони.

— Дерьмо, — процедил Торстен.

— Бедное животное, — тихо произнёс Йенс.

— Я не об этом. — Торстен указал на дверь. — Вон.

К середине металлической створки был приклеен лист бумаги. Чтобы остальные могли прочитать написанное, Торстен ухватил проволочный трос повыше головы мёртвого кота и отвёл тушку в сторону. Мануэла всхлипнула.

Франк прочёл:

Ваша задача была — ждать на месте.

Вы её не выполнили.

Это стоит вам одной игровой фигуры.

У вас осталось четыре.

Следуйте линии, говорит Фестус.

— Какая задача? Никто ни о чём не предупреждал! — голос Йенса зазвенел от обиды.

— Попробуй объясни это Фестусу. — Торстен разжал пальцы.

Тушка качнулась маятником. Франк перехватил трос, унял раскачивание и встал так, чтобы заслонить мёртвого кота от Мануэлы. Она и без того едва держалась.

— Как он добрался до твоего кота? Тот бывал на улице?

— Н-нет. — Мануэла поднялась с усилием и провела тыльной стороной ладони по мокрым щекам. — Джимми не выходил из квартиры. Я живу на оживлённой улице, выпускать его было опасно.

Взгляд её скользнул мимо Франка к мёртвому коту и тут же метнулся к Торстену.

— Сними его. Пожалуйста.

Торстен поморщился, но кивнул и взялся за петлю.

— Выходит, этот тип побывал у тебя дома, — сказал Франк, намеренно удерживая её внимание на себе, подальше от того, что творилось у него за спиной.

Мануэла кивнула. Слёзы покатились по щекам, она не пыталась их стирать.

— Но когда? Я гладила Джимми перед самым отъездом.

— Он хотел показать, что способен проникнуть куда угодно и когда угодно. — Йенс озвучил то, о чём думал и Франк. Помолчал. — Ты замужем? Живёшь с кем-то?

— В разводе. Со мной сын, пятнадцать лет.

— Где он был, когда ты уезжала?

— У друга. Обещал вернуться к вечеру. — Она сглотнула. — Я оставила записку, что ненадолго отлучусь. Боже мой…

Лихорадочно зашарив в кармане, она выудила мобильный.

— Мне нужно ему позвонить.

Дрожащие пальцы по экрану. Трубка к уху. Тишина. Мануэла медленно опустила руку и уставилась на дисплей.

— Нет сигнала.

Франк проверил свой телефон и кивнул.

— У меня тоже.

— Чёрт. — Торстен повертел в руке айфон. Тушку кота он уже уложил у стены. — Я видел снаружи здоровенную антенну. Почему нет связи?

Франк покачал головой.

— Скорее всего, старая радиоантенна бункера. Но даже если нет… — он обвёл взглядом коридор, — метровый бетон, тонны арматуры. Клетка Фарадея. Сигнал не пройдёт.

— Умник, — буркнул Торстен и сунул телефон в задний карман.

— Мне нужно наружу. Позвонить сыну.

Мануэла прошла мимо них на негнущихся ногах и упёрлась в дверь обеими руками. Створка не шелохнулась. Мануэла навалилась плечом. Ничего.

— Что за…

— Я как раз хотел сказать. — Торстен скривился. — Заперто.

— Как заперто?! — голос Йенса подскочил на октаву.

— Дверь заблокирована. Мы внутри.

Мануэла застонала и попыталась ещё раз. Безрезультатно.

— Мы сами сюда вошли, — тихо сказал Франк. — Как скот на бойню.

— Не может быть! Она просто захлопнулась. Тут должен быть механизм — открыть изнутри…

Йенс метнулся к двери. Мануэла отступила. Он рванул железную рукоять, попытался провернуть каждый выступ, каждый вентиль. Безуспешно. Тогда заколотил кулаками по металлу и с яростью пнул ногой.

— Выпустите нас! — голос сорвался на крик. — Немедленно!

Наконец выдохся. Развернулся и привалился спиной к арматуре на двери, хватая ртом воздух.

— Он не может… нас тут… — выдавил он между рваными вдохами.

Франку было жаль его, хотя сам он находился в точно таком же положении.

— Похоже, может.

Торстен разглядывал пол.

— «Следуйте линии». И где она? Ничего не вижу.

— Может быть, в том помещении, где мы должны были ждать, — сказал Франк. — Проверим.

Он пропустил Мануэлу вперёд и двинулся следом.

Но и там ничего не обнаружилось. Пол, стены, потолок — пусто.

— Надеюсь, он не подсунет очередную дохлятину за то, что мы не нашли эту чёртову линию. — Йенс попытался усмехнуться, но вышла гримаса. — «Вы не выполнили задание, поэтому…»

Он не договорил. Свет погас разом, точно ударили по рубильнику.

— Чёрт! — рявкнул Торстен из темноты. — Он не шутит.

Мрак навалился плотно, почти осязаемо. Но постепенно глаза нащупали слабый отблеск. Там, где ответвлялся коридор, по которому Торстен уходил на разведку, на бетонном полу тянулась линия — жёлтая фосфоресцирующая краска. Из глубины коридора сочилось зеленоватое мерцание.

— Следуйте линии, — тихо повторил Йенс.

— Что ж, пойдём. — Франк осторожно двинулся вперёд.

Фосфорного свечения едва хватало, чтобы различить силуэты спутников.

— Торстен, ты уже там был. Куда ведёт этот коридор?

— Другие коридоры. Какие-то помещения. Чёртова уйма дверей.

Франк дошёл до начала линии и заглянул в проход.

Зрелище было призрачным. Вокруг дверей, расположенных по обеим сторонам через каждые два-три метра, тлели полосы зелёной краски шириной в ладонь — аварийная разметка на случай полного обесточивания.

Коридоры мёртвого звездолёта, — подумал Франк. Дешёвая фантастика семидесятых. Один в один.

Когда глаза приспособились, свечения оказалось достаточно, чтобы не идти вслепую. Линия тянулась метров десять прямо, а затем уходила влево.

— Посмотрим, куда выведет.

Франк зашагал вперёд, полагаясь на то, что остальные не отстают.

За первым поворотом коридор сузился. Десять метров — поворот направо. Затем дважды налево. Ступенька вниз. Глубокая ниша в стене. Дверной проём слева — и помещение побольше: на противоположном конце, метрах в семи, тлел одинокий зелёный контур двери.

Линия увлекала дальше. Следующая комната оказалась темнее прочих — ни единого светящегося контура, кроме того, через который он вошёл. Свечение гасло через пару метров, дальше стояла непроглядная чернота.

Линия