Токсичный - А. Л. Вудс

мной, а не торопились во время ланча, пока близнецы спали, потому что мы слишком устали, чтобы делать что-либо, кроме как смотреть телевизор и дремать вечером, прежде чем один из нас разбудит другого локтем и предложит лечь в кровать.

И хотя я бы никогда ни на что не променял ни одну часть нашей жизни, это не означало, что я бы злоупотребил этим моментом сейчас.

Я просто хотел, чтобы она знала, какой особенной она была для меня.

— Шон.

Она выдохнула мое имя как мольбу, звук практически погладил мой пульсирующий член.

Она задрожала от ощущения моих любопытных зубов, пробующих затвердевшие жемчужины ее сосков, ее пальцы погрузились в мои волосы, а бедра настойчиво раскачивались подо мной в отчаянной погоне за трением. Я коснулся ее бедер, наслаждаясь тем, как ее веки опустились и задергались, когда она растворилась в ощущении моего члена, упирающегося в нее.

Оставив ее грудь, я провел языком дорожку вниз по ее животу, и она замерла.

— Продолжай, — настаивала она, судорожно сглотнув, ее пальцы нашли мои плечи, слегка подталкивая меня.

Это напомнило ей о травме, которую она перенесла, когда я задержался здесь. Все, что я увидел, это ее силу.

— Через минуту, — пробормотал я.

Проведя пальцем по горизонтальному шраму на животе, я прижался губами к его середине, зажмурив глаза, когда она вздрогнула подо мной от этого жеста.

Мой воин.

Удовлетворенный ее расслабленным поведением, я откинулся назад, пока мои колени и голени не оказались на покрытом ковром полу. Обхватив ее бедра руками, она взвизгнула, когда я подтащил ее к краю кровати, положив тыльную сторону ее ног себе на плечи.

Ее бедра порхали для меня, манящий блеск ее киски разжег ненасытный голод, который скрутил мой желудок и поселился в яйцах.

Я провел ладонями по всей длине ее икр, целуя внутреннюю сторону обоих колен.

— Ты можешь кричать так громко, как захочешь, — посоветовал я, наблюдая, как она затряслась от легкого смеха.

Мне нравился этот звук. Зная, какой тяжелой была ее жизнь до того момента, как она вернулась ко мне; единственным звуком лучше, чем ее смех, был смех близнецов.

Мое тело затрепетало от предвкушения, когда я наклонился вперед, вдыхая ее, прежде чем мой рот коснулся ее клитора, и она практически подскочила с матраса. Ее знакомый сладкий вкус взорвался на моих вкусовых рецепторах, когда ноющее ощущение усилилось внизу моего живота. Сомкнув губы вокруг ее клитора, она вскрикнула. Пальцы Ракель погрузились в мои волосы, когда она прижалась к моему рту, мой язык скользил по ней. Открыв рот, я скользнул языком ниже, погружаясь в ее возбуждение и продвигаясь вверх. Ее пальцы собственнически запутались в моих волосах, ее бедра дрожали у моих ушей. Проверяя ее вход кончиком пальца, моя голова закружилась, когда ее настойчивые, неподдельные крики наполнили комнату.

Мои тяжелые яйца сжались, потребность в моем теле усилилась. Скоро, рассуждал я сам с собой. Скоро я буду похоронен внутри нее, потеряю в ней себя, но не сейчас.

Прямо сейчас речь шла о ней.

Мой язык прошелся по чувствительному пучку нервов, и два моих пальца скользнули вперед, тугой канал ее киски поглотил их целиком и изогнулся вокруг меня. Она наклонила бедра, чтобы толкнуть меня глубже, ее теплые внутренние мышцы пульсировали, когда мой язык кружил по ней.

Я запустил свои пальцы внутрь нее, наслаждаясь тем, как она крепко сжалась вокруг меня, когда я сжал их в поисках особенного места. Я прикусил ее клитор, из нее вырвался резкий, возбужденный стон, когда она выгнулась вперед от этого жеста. Движения было достаточно, чтобы привести меня именно туда, где мне нужно было быть.

— Не останавливайся, — безудержно умоляла она, ее грудь выгнулась, когда она безжалостно прижималась ко мне, ее бедра дергались. — Не останавливайся, черт возьми.

Никогда.

— Ну же, Хемингуэй, — настаивал я, прижимаясь к ней языком. — Дай мне услышать, как ты кончаешь.

Жар распространился от моего члена, покрывая мое тело, когда звук ее хныканья достиг моих ушей, и я помог ей достичь кульминации, ни на секунду не убирая ногу с педали газа, пока она не взорвалась от удовольствия для меня. Она струилась вокруг моего языка и пальцев, в то время как тупые, короткие кончики ее ногтей царапали мою кожу головы, ее крик эхом отдавался в нашей спальне.

Без предупреждения ноги Ракель соскользнули с моих плеч, когда я ласкал ее, и она потянула меня вверх за волосы. Я ухмыльнулся, когда оказался на уровне ее глаз, мои руки легли по обе стороны от ее головы. Мне нравилась ее властность и собственничество — она могла получить все, что хотела. Ее спина приподнялась над матрасом, ее губы прижались к моим, язык проник в мой рот, пробуя ее на вкус.

Она прервала поцелуй, тяжело дыша.

— В меня, сейчас же, — потребовала она, ослабляя хватку на моих волосах.

Она боролась с поясом моих брюк, стягивая их вниз. Мой член рванулся вперед, ее рука обвила меня со знанием дела, отчего моя голова запрокинулась вперед, и из меня вырвался стон, когда она начала двигаться.

Я никогда не устану от ее прикосновений.

Ракель придвинулась ближе к краю кровати, ее ноги обвились вокруг моей талии, когда она подвела меня ближе. Я просунул руку между нами, наблюдая полуприкрытыми глазами, как я приближаю кончик своего члена к ней, массируя жемчужину преякуляции на своей макушке напротив ее припухших нижних губ. Она удерживала мой взгляд, пока я занимал позицию; ее голова откинулась назад, когда я подался вперед. Стон вырвался у меня, когда тепло и напряженные мышцы сжались вокруг меня, когда я достиг дна внутри нее.

Оттолкнув бедра, я снова подался вперед, тихие вздохи покинули ее, когда я нашел ритм. Мои руки легли на изгиб ее талии, наблюдая, как я двигаюсь внутри нее, ее великолепное тело практически гипнотизировало меня каждый раз, когда оно принимало движения моего члена.

Волосы у меня на затылке и руках неожиданно встали дыбом, я оторвал взгляд от нее и посмотрел в окно спальни, которое отвлекло мое внимание от нашего момента.

Меня встретила темнота, и слабая тень одного из раскачивающихся кленов заплясала на стене нашей спальни. Мои глаза сузились, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь ночной туман в поисках чего, я не знал. Все, что я знал, — это покалывание, которое пришло вместе с ощущением, что за нами наблюдают, которого было достаточно, чтобы заставить меня остановиться.

— Шон?

Ее ноги сжались вокруг моей талии, притягивая меня ближе, сокращая и без