Лабиринт - Франк Тилье

о его работе. Она могла бы задать ему все вопросы, которые хотела. Конечно, она хотела! Тем более что у нее не было никаких планов на весь август. Конечно, никто не должен был об этом знать, даже ее родители. Они даже не обменялись ни одним сообщением. Никаких следов. Это был их секрет. Ей было шестнадцать, ему сорок девять, и он дал ей понять, что у нее будут большие неприятности, если она совершит ошибку...

* * *

В ее звукоизолированной тюрьме ничего не изменилось. Ее тюремщик не появлялся. Джули вернулась на металлическую кровать, беспомощная. Калеб Траскман... Она не могла в это поверить, но в то же время знала, что этот ненормальный человек способен на такое. Чтобы понять его темную сторону, достаточно было прочитать его книги, настолько жестокие и мрачные, что возникал вопрос, какой человек способен придумать подобные истории.

Извращенец. Больной. Вот кто он был. Прошло шесть месяцев с их последней встречи...

Шесть месяцев, за которые он, возможно, построил эту комнату, обклеил стены поролоном... Шесть месяцев, чтобы продумать все до мелочей и приготовить свою месть...

Джули чувствовала вибрации, как предвестники землетрясения...

* * *

Ей казалось, что она видит сон наяву. Она знала одного из самых известных авторов триллеров во всей Франции.

Более того, она с ним общалась! Этот момент был настолько наполнен магией, что она решила запечатлеть его. Тогда она начала вести дневник.Родителям она говорила, что проводит дни с подругами. На самом деле, утром она садилась на автобус до остановки Sapinière, на вершине холма, шла пешком вдоль Lac Noir и направлялась в шале, арендованное Калебом Траскманом. Он, знаменитый писатель, посвящал ей свое время. Он открывал ей двери своего мира, делился с ней секретами мастерства и идеями. Они играли в шахматы, в которых она всегда выигрывала, и разгадывали кроссворды, в которых он был сильнее.

Калеб был очарован палиндромами, словами, которые можно прочитать в обоих направлениях, такими как «Noyon, - Laval» или «radar.

А потом, однажды, он начал ласкать ее. Преодолев первоначальное смущение, подросток позволила себе расслабиться.

Потому что, хотя ей не очень нравилось, когда ее трогали, то, что она испытывала, было настолько необычным, интенсивным и запретным... Этот мужчина с густой седой бородой и непостижимым взглядом был старше ее отца, но это не имело значения: она была готова на все ради него.

* * *

Джули имела дело с хищником самого худшего сорта. Калеб Траскман был как змея. Он нежно окутывал тебя красивыми словами, жестами, обещаниями, а потом с удовольствием сжимал в крепких объятиях, пока ты не задыхалась. Он уничтожал тебя, уничтожал до основания. Этот человек был воплощением зла, в реальной жизни он был таким же извращенцем, как и в романах. Доказательством тому было то, что он похитил ее. Он перешел все границы.

А она, с другой стороны, так хорошо хранила секрет их отношений, что не доверилась даже своей лучшей подруге Луизе. А ее дневник уже гнил где-то в лесу, в коробке, которую никогда не найдут. Не говоря уже о том, что в то время Траскман приехал в Сагас под вымышленным именем и снял шале без оформления.Никто не обратил на него внимания. Прошло шесть месяцев... Они никогда не смогли бы ее найти.Девушка была в этом уверена: если бы она не пошла на его игру, он бы оставил ее умирать. Без угрызений совести. Потому что он был глубоко порочным человеком. Потому что его истории были мрачными, в них он мог описывать на страницах книги самые ужасные пытки и медленную агонию своих героев. Она должна была дать себе хотя бы один шанс, разгадать загадку... Потом она бы придумала, как обмануть его и сбежать из этой тюрьмы при первой же возможности.Она снова потащилась к доске. На листе бумаги был нарисован прямоугольник и приклеен клеем. Было логично предположить, чего он от нее хотел: она должна была поместить что-то внутрь фигуры, чтобы получить обещанное вознаграждение. И что там было, кроме обрывков газет, которыми были обклеены стены?

* * *

Калеб не хотел, чтобы его фотографировали, но ему нравилось рисовать и фотографировать. Ее обнаженной, сидящей на столе. Ее с завязанными запястьями, привязанными к решетке кровати. В эти моменты он ее не трогал. Она была его моделью. И ей это в какой-то мере нравилось. Как когда он листал ее дневник, который она не смогла долго скрывать от него. С тех пор он оставил за собой право читать его и просто запретил ей упоминать его. Он должен был быть только «он.

На самом деле между ними не было ничего сексуального, но все было очень странно. Однажды он рассказал ей, как разлагаются трупы. В другой раз он описал ей, что, по его мнению, была самая ужасная смерть. Он рассказывал ей о вскрытиях, местах преступлений, полицейских расследованиях. Он признался ей, что, если бы не писательство, он бы наверняка совершил какое-нибудь преступление. Он даже положил ей руку на шею и сжал, мягко, не причиняя ей боли. Она чуть не потеряла сознание. Джули ненавидела похотливый блеск в его глазах, когда он вел себя так или когда из его уст вырывались слова «преступление, - пытки» или «извращение. - Он был как одержимый. Это было ненормально.

Тогда она начала бояться. Она пообещала себе больше не навещать его, потому что этот человек переходил все границы, но потом всегда возвращалась, повторяя себе, что если это повторится, все будет кончено. Проблема заключалась в том, что были моменты, когда он казался ей искренним. В те дни он говорил ей, что без нее его перо высохнет. Что без нее он больше не сможет творить и что для него больше ничего не будет иметь значения...

До того дня, когда он объявил ей, что уезжает, примерно через два месяца после своего приезда. Его книга под названием «Senones» — вымышленный город, в котором происходила история, — была почти готова, и у него было много дел. Калеб хотел, чтобы она бросила все и уехала с ним. В его дом. На север Франции. Они бы жили в его вилле на берегу моря. Она была бы свободна и счастлива...

* * *

Она запомнила размер прямоугольника и подошла к стене. Осторожно взяла первый кусочек, который показался ей подходящего размера. Он помещался в прямоугольник. Он был лишь немного шире и не дотягивал до нужной длины. Она все равно приклеила его