Делиться всем - Арно Штробель

закричать на полицейского, что тот спятил, хотел буйствовать, размахивать кулаками и немедленно сам броситься искать Леони, но уже в следующий миг почувствовал себя полностью обессиленным — не способным даже возразить.

Маркус понимал: с точки зрения полицейских всё против него. Оставалось лишь верить, что обвинения окажутся ложью. В конце концов, он невиновен.

Смирившись, он вытянул руки перед собой:

— Меня сейчас уведут в наручниках?

Манцке кивнул Бауэр, та сунула руку в куртку и вытащила две светлые полоски.

— Мы предпочитаем вот такие практичные стяжки.

— Руки за спину, — приказала старший комиссар, но Манцке покачал головой:

— Ладно, для поездки сойдёт и так. Пусть держит руки перед собой.

Пожав плечами, Бауэр обернула пластиковую полоску вокруг запястий Маркуса, продела конец и затянула так туго, что пластик врезался в кожу. Маркус застонал, но на старшего комиссара это не произвело впечатления. Невозмутимо она проверила, крепко ли сидит стяжка и нельзя ли протащить руки сквозь петлю.

Осознание собственной беспомощности вызвало приступ паники, который он едва сумел подавить.

Как в тумане Маркус шагал рядом с Манцке к его чёрному «Опелю-Инсигнии», а мысли кружились вокруг Леони и вопроса: что же произошло в доме, пока он торчал в холле «Сити-отеля»?

Когда Маркус устроился на заднем сиденье, Бауэр обошла машину и села с другой стороны. Пристегнулась, повернулась к нему:

— Телефон в куртке?

— Да. А что?

— Хочу забрать.

— Зачем?

— Для проверки.

— Я обязан отдавать? — машинально спросил Маркус.

— Нет, не обязаны, — ответил Манцке с переднего сиденья. — По крайней мере, пока у нас не будет судебного постановления. Но мы его быстро получим — вместе с постановлением на обыск вашего дома, пока будем беседовать в управлении.

— Раз не обязан — не хочу.

У Маркуса не было конкретной причины отказывать Бауэр. Просто упрямый протест против несправедливости, которая с ним творилась.

Когда Манцке тронулся, Маркус бросил взгляд на свой дом. Как кому-то удалось проникнуть туда минимум дважды незамеченным? Один раз — чтобы подбросить телефон Беттины в ящик, и теперь — чтобы схватить и увезти дочь? Следов взлома он не заметил — по крайней мере, на входной двери. К тому же вряд ли кто-то станет вламываться средь бела дня в дом, просматривающийся с трёх сторон.

Впрочем, эти соображения ему не на руку: для следователей они вполне могут служить доказательством того, что дочь он похитил сам.

Но он этого не делал. И мысль о том, что случилось с Беттиной, — а теперь, возможно, тот же тип держит где-то Леони и угрожает ей, — почти сводила с ума. Однако пока полицейские зациклены на нём как на подозреваемом, они не станут всерьёз искать другого преступника.

— Что дальше? — спросил Маркус, обращаясь к Манцке.

— Едем в управление, там обстоятельно побеседуем, — объяснил главный комиссар, не отрывая взгляда от дороги. — Если подозрения подтвердятся, запросим ордер на арест у компетентного судьи, и вы отправитесь в следственный изолятор. Так что лучше говорите правду. Признание смягчит наказание. Но главное — нам нужно знать, где ваша дочь.

— Тогда ищите настоящего преступника, а не меня терзайте.

— Посмотрим…

— Когда я смогу позвонить адвокату?

— Когда приедем в управление.

Он позвонит доктору Зайцу, который до сих пор вёл юридические дела фирмы. Разбирается ли тот в уголовном праве — неизвестно, но попытаться стоило.

Размышления прервал звонок телефона Манцке, закреплённого в держателе на приборной панели.

Взглянув на экран, тот коснулся его:

— Марио, что там?

— Насчёт Керна. Я выяснил…

— Секунду. — Манцке коснулся экрана ещё раз, притормозил и прижался к обочине. Когда машина остановилась, снял телефон с держателя и поднёс к уху.

— Давай… да… надо же, какое совпадение… Когда?.. Сколько, говоришь?.. Ого! Ладно, спасибо.

Вернул телефон в держатель, но не тронулся, а обернулся к Маркусу:

— Для вас всё становится хуже.

Маркус в отчаянии покачал головой:

— Что ещё?

— Всего полгода назад вы оформили страховку жизни на жену. На пятьсот тысяч евро.

Да что же это такое.

— И что? А вам сообщили, что мы тогда же оформили такую же и на меня? На ту же сумму. По совету нашей налоговой консультантки — чтобы подстраховать фирму на случай, если с кем-то из нас что-то случится. Можете проверить.

— То есть это совпадение, что вашу жену убивают через полгода после оформления страховки, всё указывает на вас как на убийцу, а вы вдобавок получаете полмиллиона евро? Если, конечно, вас не поймают.

— Да, чёрт возьми. — Маркус выдохнул сквозь зубы. — Именно так. Вы правда считаете меня настолько тупым, чтобы совершить такое дилетантское убийство собственной жены, при котором буквально всё указывает на меня? Вам это не кажется подозрительным?

— Мы опираемся на факты, господин Керн, а факты говорят сами за себя. — Манцке отвернулся и включил передачу. — Ордер на арест мы получим в течение часа, не сомневайтесь. Готовьтесь провести ближайшее время в СИЗО. Может, подумаете о том, что лучше бы сразу сказать нам, где ваша дочь.

В голове у Маркуса всё смешалось. Звонок Беттины в полицию незадолго до смерти. Показания Леони о том, что он дважды, казалось бы, солгал. Её исчезновение, пока он — без возможности это доказать — торчал в холле отеля. Страховка, оформленная полгода назад…

Манцке прав. Для полиции всё выглядит так, будто Маркус — убийца и похититель. Его посадят, отдадут под суд и, возможно, осудят. Он проведёт остаток жизни за решёткой, будучи невиновным…

Но всё это меркло перед осознанием: его дочь — в руках чудовища в человеческом обличье, которое не постеснялось транслировать истязания женщины за деньги в интернете.

Маркус почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Успел выдавить: «Меня сейчас выр…» — и кислая жидкость хлынула в рот. Вскинул руки, прижал к губам. Рядом началась суета. Желудок снова сжался, дверь с его стороны распахнулась, Юлия Бауэр схватила его за плечо и выдернула из машины так, что голова оказалась снаружи.

Тело скрутило, он инстинктивно вскинул голову — и поток изо рта угодил прямо под ноги старшему комиссару. Та вскрикнула и отпрыгнула.

А дальше Маркус словно наблюдал за происходящим со стороны.

Рывком оттолкнулся. Отшвырнул Юлию Бауэр. Бросился бежать.

Мгновенно сориентировался: Франкфуртер-штрассе, ведущая из Бад-Фильбеля. По его сторону улицы — многоэтажные дома; в некоторых на первом этаже — витрины с пёстрыми