После смерти - Дин Кунц

О богатстве и власти фирмы говорит уже сам непомерный объём бесполезного пространства, отведённого под вестибюль, который в этот поздний час освещён лишь мягким отражённым светом. Полы из чёрного гранита. Панели из анигре медового оттенка. Купольный, волнисто-лепестковый потолок, покрытый сусальным белым золотом. Большие, эффектные — и, по мнению Майкла, утомительные — полотна Джексона Поллока стоимостью в миллионы долларов представляют собой клубки бессмысленного цвета, отвлекающие от лощёной элегантности панелей, отполированных до рояльного блеска.

Два лифта с дверями из нержавеющей стали украшены сдержанным ар-деко-узором. Из соображений безопасности попасть в них можно, только набрав на клавиатуре пять цифр. У каждого, кто здесь работает, свой уникальный код доступа. В рабочие часы клиентов и гостей в лифты сопровождает одна из двух секретарей. Хотя у Майкла нет кода, он может узнать код любого сотрудника и воспользоваться лифтом, если захочет, но даже при тихой работе пневморельсового механизма звук может насторожить тех, к кому он пришёл.

На случай пожара здесь обязана быть аварийная лестница. Она указана на чертежах, хранящихся в городском строительном департаменте, и Майклу они без труда доступны. Лестница скрыта за панелью, на которой висит большая вертикальная работа Поллока, убедительно изображающая и прославляющая душевный хаос крайнего алкоголизма. Потайная нажимная защёлка в раме картины освобождает замок, и скрытая дверь отворяется.

Лестничные пролёты с поворотами — бетонные, не металлические, а каждая ступень покрыта рифлёной резиной, чтобы снизить риск судебного иска из-за падения. Светодиодные бра на стенах, развешанные через равные промежутки, работают круглосуточно, семь дней в неделю.

На площадке пятого этажа Майкл слушает собственное дыхание — вдох, выдох, — такой тихий звук, что он может быть и вовсе внутренним, ритмическим расширением и спадом лёгких. Наблюдателю его неподвижность могла бы показаться неподвижностью мертвеца, стоящего на ногах, но он больше не мёртв.

С этой стороны дверь не скрыта, а электронный замок открывается простой рычажной ручкой. Он входит в комнату, отделанную панелями из анигре. Пол — из мерцающего белого кварцита, уложенного плитами шесть на четыре фута, а не дешёвой плиткой. Стойка секретаря — чудо из матовой нержавеющей стали, изогнутой так, будто металл расплавлен и течёт, с верхом из селадонового кварцита. Восемь удобных кресел приготовлены для посетителей, которых заставят ждать достаточно долго, чтобы они усвоили: они менее важны, чем человек, за советом к которому явились.

Сейчас комнату освещают лишь два алебастровых бра по сторонам двери в дальней стене.

Слева, за стеклянной стеной с вытравленным силуэтом города, в тени ждёт конференц-зал — двадцать пустых кресел вокруг длинного стола. Справа окна смотрят на улицы, обедневшие светом и разбогатевшие угрозой.

Майкл обходит стойку и подходит к двери, утопленной в стене. Она ведёт в кабинет Картера Вудбайна, основателя фирмы «Вудбайн, Кравиц, Бенедетто и Спакман».

Обычно Вудбайн назначает встречи только между десятью утра и четырьмя дня. Но сегодня он встречается не с обычными клиентами, и даже такой великий человек поднимется до рассвета, если дело, требующее его внимания, сулит достаточную выгоду.

Как и общественные помещения в этом здании, кабинет Вудбайна — безупречный, педантичный союз высокой драматичности и хорошего вкуса. Письменный стол — необычайно крупная работа Рульманна, около 1932 года. Лампа на нём — не из Office Depot, а из давно исчезнувших мастерских Луиса Комфорта Тиффани; мотив стрекозы — редкий образец, выполненный главным образом из золотистого стекла с ярко-синими насекомыми, и, несомненно, нравится Вудбайну потому, что намекает на тайну и власть — два плаща, в которые он кутался всю свою карьеру.

Хотя у адвоката есть особняк площадью пятнадцать тысяч квадратных футов на двух акрах земли, в получасе езды от офиса, здесь, на пятом этаже, у него тоже есть квартира. Помимо гостиной, столовой, кухни шеф-повара, спальни, ванной и спортзала, здесь имеется скрытая комната-убежище, способная выдержать любую атаку. Его третья жена, сорокалетняя Ванесса, на двадцать два года моложе его, живёт с ним в особняке, но доступа в эту квартиру не имеет; она считает — или делает вид, что считает, — что квартира скромная по размеру и служит исключительно для тех случаев, когда он так завален юридической работой, что не может выкроить время даже на короткую дорогу домой. Это позволяет Вудбайну вести параллельную жизнь — тихий, но напряжённый разврат, полностью расходящийся с его публичным образом.

Вход в квартиру скрыт в панелях кабинета, за большой и мучительно претенциозной кубистской картиной, которая могла бы быть написана Пикассо или Браком — а могла и парикмахером, который их стриг. Замок срабатывает на сигнал электронного ключа, если поднести его к синему треугольнику, символизирующему что-то на картине; считыватель кода за полотном подтверждает сигнал и отпирает дверь.

У Майкла нет ни ключа, ни нужды в нём, чтобы обойти считыватель. Дверь открывается, и он входит в маленький холл, а оттуда проходит в гостиную.

Охранная система квартиры отслеживает всех находящихся внутри по тепловым сигнатурам и отмечает их на плане этажа, выведенном на большой экран в комнате-убежище. В случае кризиса Вудбайн, укрывшись за стальной плитой и бетоном, видел бы, где находится каждый нарушитель, и мог бы координировать по телефону действия полицейской группы SWAT, помогая им найти преступников и зачистить помещение.

Теперь на экране в комнате-убежище Майкл обозначен мигающей красной точкой, но в эту минуту смотреть на экран некому. Там мигают ещё три отметки.

Хотя Майкл предпочёл бы быть обычным человеком, по любым меркам он уникален, и возврата к нормальной жизни для него нет. Он идёт дальше.

Трое мужчин собрались у кухонного острова, на котором высокими стопками лежат пачки стодолларовых купюр. По толщине видно, что в каждой пачке по десять тысяч долларов. Все вместе аккуратные стопки тянут как минимум на три-четыре миллиона. Высокий, красивый, беловолосый Картер Вудбайн одет в шёлковый халат цвета полуночной синевы поверх такой же пижамы. Его сообщники, Руди Сантана и Делман Харрис, только что с улицы; их дорожная сумка уже освобождена от наличных.

Они уверены, что охранную систему здания невозможно взломать, не вызвав тревоги, так же как уверены и в том, что никто не может знать об этой встрече.

Когда Майкл входит в комнату, изумление троих так велико, что не оставляет им возможности отреагировать сразу. Их головы поворачиваются в идеальной синхронности, а лица становятся такими жуткими, словно перед ними кто-то, кого они убили и кто теперь восстал из могилы, хотя