Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

— Кто это такой?

— Да начальник следственного отдела.

— Но там действительно несовершеннолетняя.

— Ну и что? Арестовывать зачем? Ее родители написали?

— Нет. Точно, нет.

— Охренеть!!! Я узнаю про это дело. Нашли преступника, козлы.

— Сейчас не спрашивай меня ни о чем. Слушай, тебе не попадались такие экземпляры — очень маленькие, почти неестественно маленькие, черноволосые, и у них от лобовой кости назад к темени идет утолщение, как будто кости черепа образовывали гребень, очень незначительный, почти не заметный. И не острый, а закругленный. Ты видел когда-нибудь что-то подобное?

— Это твой научный вопрос? Нет. Не видел. И не увижу. И ты не увидишь. Ни у одной земной расы нет такого признака. А что ты забиваешь себе голову какой-то херней? Адвоката взяли уже?

— Ты уверен?

— Нет такого ничего. Ни у людей, ни у обезьян даже нет. Это только может быть инопланетянин. А что, приставал к тебе?

Второй человек говорит, что Марина Шульман — инопланетянка. Но Женя говорил образно. А вот Арсен все эти кости наощупь знает. Он образно говорить не будет.

— Тома, ты чего? Ты аж побледнела. Нет никаких инопланетян. Ты что, видела такого человека?

— Не обращай внимания.

— Ну бывают, наверное, отклонения. Хотя я сам не видел. Бывают всякие чудеса. Нам сегодня ночью привезли. Худой такой блондин. У него нож в сердце торчит, и вопрос перед экспертизой поставлен — определить причину смерти. Тридцать лет назад мне бы это показалось смешным. Так у него мозг недоразвитый, как у семилетнего ребенка. Наверное, редкостным был дебилом при жизни.

Глава 21

Виктор Петрович опять

Виктор Петрович пошел к врачу. Потому, что терпеть такое больше невозможно. И дело даже не в том, что и смех и грех, и что не пристало и негоже и так далее.

И не в том, что она ему во внучки годится. А дело в том, что он совершенно сошел с ума, ни о чем другом не может думать, как будто он пятнадцатилетний пацан.

Что, сперма на уши давит? Это в семьдесят-то шесть лет? Да, смешно, и никому даже рассказать про это нельзя. Можно, конечно, дрочить, дело нехитрое. Так ведь не помогает. Облегчения не приносит. Вернее, приносит, но на очень короткое время. А нельзя же все время дрочить. В таком возрасте можно бы и сдохнуть уже, а вместо этого прям напасть какая-то. Как будто Бог все-таки есть, и он смеется над тобой, Виктор Петрович. Смеется за то, что ты всю жизнь в него не верил. А ты не верил. Даже под бомбами не верил. Другие верили, хоть и не признавались, а ты не верил. Нет, не может Бог смеяться. Смех — это пустое дело от глупой веселости. На Бога не похоже. Ладно, Бог сам разберется, ему-то, Виктору Петровичу что делать?

Короче, от девушки, которая назвала себя Олей, опять пришло сообщение. Писала про поездку на Зеленый остров, в которой участвовали она сама и ее подруга. Там были мальчики из рок-группы «Стрелы севера» — басист и ударник. Это очень хорошая группа, они играли в школе на дискотеке. Басист, писала она, мне очень понравился, он высокий, глаза черные, а волосы до плеч. И у него ноги такие длинные и стройные, как у девушки, а волосы на ногах такие светлые, что их почти не видно. И когда мы играли на пляже в волейбол, писала девушка, он смотрел на меня. А я была вся в песке, у меня груди ходили ходуном, чуть не выпадали из купальника. И я делала вид, что не замечаю, как он смотрит. Но он все время смотрел на мою грудь и вообще меня рассматривал. Мне было приятно, что он меня рассматривает, я сама иногда смотрю на себя в ванной. И я подумала, если я бы себя так рассматривала, а он ошибся дверью и зашел? Потом стемнело, мы напились вина, стало ужасно весело, мы лежали на песке на пляже, и он пел под гитару прикольные песни. Я запомнила слова в припеве:

Ровно из твоих глаз идет ко мне

Огонь, сжигающий все на своем пути,

Вересковая пустошь стоит в огне,

Я охрип от дыма и пепла. Прости!

Прикольно, правда? Было темно, и никто не видел, потому что все лежали на спине и смотрели вверх. И я дотронулась ему внизу, и там сразу стало большое и твердое. Потом мы еще целовались, и он терся этим об меня, и у меня было такое чувство, что я растворяюсь. И он сказал, что сейчас придет ко мне в палатку, чтобы я там его ждала. Я пошла в палатку, а он пришел не сразу, но скоро. И стал тыкаться по палатке в разные стороны. Я подумала, что он или принял таблетку, или чем-то еще обдолбался. Тут вошла моя подруга Валя, и он схватил ее, как будто это была я, и они стали целоваться и раздеваться, а я громко протестовала, потому что настоящие подруги так не поступают. Но уже было поздно, судя по звукам, которые стала издавать подруга Валя, звуки были подозрительно ритмичные и очень тонкие. А он на следующее утро подошел ко мне и сказал, что я очень ему понравилась и что мы теперь будем встречаться. А подруга Валя стояла рядом красная и недовольная.

Ну, хорошо, она не знает, сколько мне лет. Я написал, что сорок шесть. А сорок шесть — мало? Чего она хочет? Зачем она мне все это пишет? Она поясняет — потому что мне из-за вас стыдно. От этого стыда я вся горю. Тьфу, будь оно неладно, это же непередаваемо. Она горит, а я?

Но в кабинете вместо своего лечащего врача Виктор Петрович обнаружил молодую женщину совершенно незнакомую.

— Павел Андреевич заболел, слушаю вас, — из-за очков очень внимательный взгляд.

Вот баба, думает Виктор Петрович, смотрит прямо в душу. Ну и что я тебе скажу? Что у меня по ночам одно место каменеет? Очень это тебе интересно. Как бы смыться половчее?

«Выписать ему фенозепам и пусть валит. Очень мне нужно. Но как же я не люблю, когда мне врут. Чего ты приперся? Не доверяешь мне? Как увидел меня вместо своего Павла Андреевича, чуть не поперхнулся».

— А, скажите, пожалуйста, вы долго не засыпаете или просыпаетесь и потом не можете заснуть?

— Вы мне рецепт выпишите,