Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

амплитудой квалификации. Например, от умышленного запланированного убийства с целью ограбления, до неумышленного превышения уровня необходимой обороны, случайно повлекшего. Ну и так далее. Я понимаю, вы лично не сталкивались. Но вы же не с Луны упали.

— Конечно, мы не упали.

— Мне тоже неприятно вам это говорить. Владимир Абрамович сказал, вам можно доверять. Вы тоже можете мне верить. Просто действовать надо как можно скорее. Пока не появились в следствии обстоятельства, которые трудно будет открутить назад. Пока они не подключили прессу. Да, к сожалению, это вполне возможно. Эта система похожа на паутину. Только прикоснись, и ты запутался. Ну, вы понимаете, что это сугубо между нами.

— Конечно, понимаем. И спасибо за откровенность.

— Сделаем все возможное и невозможное. Мое личное мнение, они перегнули палку. Но тогда разрешение этого дела лежит и в их интересе, как ни странно. Если мы нащупаем почву для взвешенного решения, все только выиграют. Надеюсь, я вас не слишком шокировал.

Он позвонил вечером, есть хорошие новости. Был разговор с начальником следственного отдела, скорее всего, в понедельник мальчик будет дома.

Ну слава Богу! Кончится весь этот бред.

Потом еще раз позвонил, сказал, что утром в понедельник надо прийти к следователю с потерпевшей. Потерпевшая все представит следователю, скорее всего, Бориса сразу освободят.

Марине стоило большого труда уговорить папу не идти с ней к следователю, а позволить, чтобы пошла Тамара Борисовна. При ней Марина будет менее скована, папа, ну следователь — женщина, и с Тамарой Борисовной мне будет легче говорить о разных вещах, о которых при тебе я и заикнуться не смогу. Ну пожалуйста. Лев Иосифович решил, что женщина с женщиной лучше поговорит, а на Тамару Борисовну можно положиться. Тем более, что, как он понял, вопрос уже решается положительно, тут главное ничего не испортить. Вообще новые внезапно появившиеся родственники ему очень нравились. Подозреваемый в совершении преступления, а также его родители.

Глава 23

Головня

Следователь Головня искренне недоумевает. Ведь пострадавшей нет шестнадцати лет. Это же очевидно. Вот ксерокопия ее свидетельства о рождении, сами посмотрите. Видите дату рождения? Какие вопросы? Да вы посмотрите на нее. Ведь она же еще ребенок.

Тамара Иевлева смотрит на Марину, кабинет следователя Головни слегка плывет перед глазами. А ведь следователь совершенно права. С чем ассоциируется Марина Шульман? С учебниками, с развивающими играми, с конфетами и кока-колой… у нее маленькие руки и ноги, она сама совсем маленькая, подросток. Не важно, как видит ее Борька, как воспринимает ее сама Иевлева. Важно, как видят ее другие люди.

— Вы представляете ее в роли роженицы? — спрашивает Головня.

Это хороший вопрос. Сама Головня была в роли роженицы два раза. И Тамара Борисовна была в роли роженицы два раза. Обе отлично понимают, что это такое. Они смотрят на Марину Шульман с недоверчивой жалостью, как казачий вахмистр на приставшего к эскадрону идейного гимназиста — куды ему на коня?

— Ну смягчающие обстоятельства есть, — говорит Головня. — Они в любом деле есть. Это уже суд будет рассматривать.

— Адвокат просил об изменении меры пресечения, — говорит Тамара Борисовна.

— Да, у меня есть письмо, — следователь Головня находит письмо в папке, — вот оно. В изменении меры пресечения отказано.

— Как отказано?

— Отказано, вот решение.

Головня протягивает бумагу.

Пауза.

Как же так? Ведь адвокат говорил. Что такое произошло за это время?

— Разве нельзя спокойно разобраться? — спрашивает Тамара Иевлева. — Пригласить все стороны, имеющие отношение к делу? Всех выслушать? Ведь у Марины есть папа. Его мнение тоже имеет значение. И сама Марина имеет право голоса. Какой смысл сразу арестовывать? Они могут просто пожениться. Зачем тогда нужно уголовное преследование? Какой в нем смысл?

— Просто пожениться? А если экспертиза покажет, что не могут? Что потерпевшая еще не может иметь детей? Что тогда?

— Тогда рожу назло экспертизе, — отзывается потерпевшая.

Была бы на месте Иевлевой обычная такая тетка. Затюканая, упрямая, туповатая, напористая… Головня бы мигом поставила ее на место. Но мать подследственного вызывает невольное уважение. Красивая, спокойная, без истерики. Все говорит по делу. Головня не может про себя не признать ее правоту. В самом начале «разговора» потерпевшая попросила допросить ее в присутствии матери подследственного. Так как она — несовершеннолетняя — полностью доверяет этой самой Иевлевой Тамаре Борисовне, и при ней может говорить намного откровеннее, чем в присутствии своего отца. А матери, кстати, у нее нет. А кто-то взрослый с ее стороны должен при допросе присутствовать.

Головня в глубине души понимает эту Иевлеву, ее вопросы, их правомерность. Но нельзя же вот так прямо сказать — извините, у меня инструкция от начальства раскручивать вашего сына по полной программе. А я инструкции должна выполнять. Я на службе, если вы заметили.

И ничего не сказать тоже нельзя.

— Арест, — говорит она, — гарантированно прекращает контакты подозреваемого с потерпевшей. Это обычная практика. Я и так сделала, что могла. Поместила его в одиночку, чтобы у него не было проблем с контингентом. Учитывая его возраст, воспитание… Да и статью, честно говоря.

При этом сама думает: «Господи, что это такое я несу!»

— Да, спасибо вам большое, — говорит Марина Шульман, и обе женщины оборачиваются к ней, — вы защитили меня от него. Гарантированно прекратили контакты между мной и им. Спасибо. Но кто защитит меня от вас? Мне контакты с ним нужны как воздух, я без них с ума схожу. Зачем вы это сделали? Чтобы он меня еще больше не растлил? Так вот. Никто меня не растлевал. Это полностью была моя инициатива.

— Это не имеет значения, — терпеливо объясняет Головня, — вы еще не достигли возраста, в котором можете принимать такие решения. Он совершал преступление, даже если вы его сами спровоцировали.

— А я и спровоцировала, — соглашается Марина Шульман, — я первая разделась, я первая его поцеловала. Я вообще у него первая. Его надо было направлять, когда он… совершал преступление. Он же только теоретически все себе представлял. А хотите, во всех подробностях вам расскажу?

Головня не прочь была послушать, но ее смущало присутствие матери подследственного. Как-то при ней подробности создавали атмосферу определенной неловкости. Но вот потерпевшую это обстоятельство вообще не смущало, что было странно, принимая во внимание возраст и внешний облик этой самой потерпевшей.

— Итак, — продолжала Марина Шульман — я вам уже говорила, что я у него первая. Вот растлитель. Часто такие попадаются? Если бы вы только могли себе представить, сколько в нем нежности, благородства. Как он чувствует, что со мной происходит. Как он старается,