Свадьба. В плену любви - Любовь Попова

– Тебе бы хотелось, чтобы я ревновал, потому что ты много лет в меня влюблена. Но я всего лишь адекватно оцениваю ситуацию, в отличие от тебя.

– Я передумала, – говорит она резко и обиженно. Да что я опять сделал то? – Секса не будет. Вообще!

Закатываю глаза, роняя на подушку голову. Детский сад на выезде.

Ну ничего, придет, передумает. Только вот не приходит. Не через полчаса. Ни через час. Набираю ей на телефон, но он звонит возле кровати. Достаю, убираю на тумбочку, а сам иду на поиски своей жены.

Только вот куда идти – не ясно, хотя и дом не большой. Стучу в соседнюю дверь. Открывает маленькая копия Аси.

– Привет. Мы болтали, и она уснула.

– Давай заберу, – хочу зайти, но Ира не дает. Головой качает.

– Я не могу пустить тебя в свою комнату.

– Мы сделаем вид, что я не заходил.

– А я все равно не могу. А будешь настаивать позову отца. Так как двоеженство в нашей стране запрещено, на этот раз ружье сработает.

– Интересно, в кого ты в такая наглая?

– Ну точно не в маму. Спокойной ночи, – закрывает сопля перед носом дверь, а я усмехаюсь. Так и представляю, как однажды дочка Аси будет такие же кренделя выдавать. Папа, в мою комнату нельзя, потому что это моя личная территория и бардак на ней тоже мой.

И почему я об этом подумал. Нет у меня никакой дочки. А ведь могла быть. Мы столько с Асей трахались, что просто должна была быть. Или сын. Сколько бы ему было… Пять? Или меньше. Как Олесе.

Иду обратно в спальню к Асе. Тут мало из того, что могло бы сказать о ней. Разве что альбом с рисунками. Его и листаю, совершенно не понимая зачем было выбирать юриспруденцию, имея такой талант.

На утро мы пешком идем к моим. Молчим. Больше ничего не обсуждаем. Разве что…

– Нам нужно попасть в дом к Боровым.

– Эм, зачем? Может лучше к Ремезовым?

– Перед выпускным дядя Борова возил нас в машине. Домой. И там сильно пахло хлоркой.

– Помню, но как это связано с проникновением на частную собственность?

– Если его дядя причастен, то мы узнаем это.

– Подозреваешь Гришу своего?

– Он уехал в армию, по словам его отца, но после этого не писал, и я не могу до него дозвониться. Даже не знаю в какой он части. Вдруг его тоже убили. Вдруг он узнал тайну и его убили?

– Ася, это паранойя.

– Но и сидеть сложа руки я тоже не могу. Завтра уже на работу выходить, а значит еще неделю мы будем в городе.

– Давай я пробью Борова. Узнаю по прошлому и в какой Гриша части.

– Ну давай.

– Если будет действительно веский повод, то вломимся куда надо. Только вместе. Ты была кстати на месте, где нас держали.

– Да.

– Отведешь меня туда. Хочу взглянуть.

– Зачем? Ты же ненавидишь это место.

– Ну знаешь, порой нас обманывают даже наши воспоминания и все не так как кажется.

– И что это значит?

– Это значит, что там было не только плохое, понятно? И прекрати смотреть на меня как на врага народа. Мы вроде как решили убедить всех, что решили навсегда быть вместе.

– Ну врать ты умеешь лучше меня, так что говорить тоже будешь ты, – переплетает она наши пальцы, натужно улыбается. – Дорогоой.

– Сучка, – дергаю на себя и в губы алые врезаюсь. Сладкие дико. Я может быть буду по ним скучать. А может быть останусь здесь и никому их больше не отдам. Поцелуй затягивается, становится все смелее. Особенно когда Ася отвечает. Обида тает от обилия слюны, что смешивается в горячий коктейль, бурлящий внутри меня. Хочется больше. Хочется прямо сейчас. Вторая рука уже на ее заднице, сжимает, вдавливая ее хрупкое тело в меня. Доказывая, как сильно я «вру», когда говорю, что хочу ее. Хочу до одури, хочу до боли в каждом нерве тела. Кажется, если прервать поцелуй, то умру.

– О, ребята, вам бы в подвал еще на неделю, – Никогда еще голос сестры не казался мне таким противным. Ася тут же напрягается, отводя взгляд, а я своим все высказываю. Она с коляской, гуляет по лесу.

– Не очень безопасно по лесу одной гулять, Лен.

– Да я на минуту вышла. Хотела букет лесной собрать. Привет, я Лена.

– Ася, – протягивает она руку. – Как – то мы с тобой все рядом, рядом, а как будто в параллельных реальностях

– Есть такое. Вы проходите. Будем блины есть.

Ася смотрит на племянника, как на чудо-юдо. Наверное, думает о том, что у нас мог быть такой. Потом в меня врезается кудрявый чертенок.

– Привет, Демян.

– Демьян. Когда ее уже к логопеду отведут? – фыркаю, поднимая заразу на руки. – Знакомься, моя жена Ася. А это моя сестра Олеся. Единственный в мире ребенок с двумя мамами и двумя папами.

– Это как?

– Долгая история. Мама тебе лучше расскажет. Пойдем.

Мы проходим во двор, где уже ждет мама. Обнимает Олесю, так словно это самое ценное в мире сокровище. Забавно, но еще неделю назад я еще ощущал смутную злость и обиду, то теперь мне почти все равно. Это их жизнь, у меня давно своя.

– Ася, не стой как неродная, проходи давай.

Ася мнется. Но быстро вливается в эту шумную вакханалию. Помогает накрыть на стол. Сначала без эмоций, но вскоре Олеся и шебутной Саша увлекают ее в свои проделки. Она надевает на лицо блин и проделывает там дырки для глаз и носа, заставляя меня ржать как дикого. Но как только мы попадаем в мою комнату, она выдыхает от облегчения.

– Как – то это много для одних выходных. У вас в детстве так же весело было.

– Пожалуй. До определенного момента.

– Дети – это здорово. Всегда думала, что заведу своих и мы за столом будем не молиться, а разговаривать о том, что произошло за день. Исправлю все ошибки отца.

– Ремезов обещал тебе детей, – догадываюсь я, отчего – то закипая. Мысль, что его гнилая сперма попадет туда, где только моей месте делает меня почти зверем.

– Ну да. Он один ребенок в семье и мы часто мечтали, – сказать она больше не успевает, я просто хватаю ее за футболку и тащу к кровати. – Ты что творишь! Отпусти, идиот. Да не надо!

Она отбивается ровно минуту, но стоит мне стянуть с нее вверх, дернуть лифчик вниз и накрыть