Чародей смерти - Винсент Клиш

Керн потянулся было чокнуться краями бокалов, но она остановила его:

— Нет уж! Пшеничным пивом чокаются снизу.

Они стукнули друг о друга тяжёлыми донышками бокалов и сделали по хорошему глотку.

— Баварская традиция, — пояснила Фукс. — И раз уж на то пошло: меня зовут Ева.

Керн улыбнулся.

— Юлиус.

Он хотел снова чокнуться, но она отмахнулась:

— Раз уж так — так по-настоящему.

Она взяла его под руку.

После того как они выпили на брудершафт, Керн уже почти не удивился, когда она добавила:

— Без поцелуя не обойтись.

Я ставлю десять евро, что ты ей нравишься!

Он не успел отреагировать: привлекательная коллега уже наклонилась к нему и крепко поцеловала в щёку.

В этом платье она выглядит чертовски сексуально.

— Так, Юлиус, а теперь закажем что-нибудь вкусное.

Пока Керн ещё размышлял, не осталось ли у него на лице помады, Фукс уже взяла меню и быстро пробежала его глазами.

— Чего он вообще от тебя хочет? — спросила она, не поднимая взгляда.

Керн не сразу понял, о ком речь. Лишь когда его взгляд упал на письмо, он снова включился в разговор.

— Тассило? Понятия не имею. Но одно ясно: он даст мне это понять. По-своему.

— Мы сделаем всё, чтобы поймать «Висо̀чника» без его помощи, — сказала Фукс. — Не будем же доставлять ему такую радость?

Керн знал: Фукс больше всего на свете хочет наконец обезвредить этого убийцу. И ей, в сущности, всё равно — с помощью Тассило или без. Он её не осуждал. На её месте он думал бы точно так же.

— Что у нас по чернилам и бумаге? — спросил он и добавил: — Попробуй айсбайн. Раз уж ты в Берлине…

Фукс рассмеялась.

— Хаксе — это просто дряблое мясо. Нет уж… Я лучше возьму печень по-берлински. К сожалению, у нас есть только цветная копия письма.

— Уже выбрали что-нибудь? — спросила официантка, снова подходя к столу.

— Одну печень и одну рульку, пожалуйста, — заказал Керн и подмигнул Фукс.

— Ну всё, давай на время забудем о работе и просто проведём хороший вечер, — предложила Фукс, когда официантка ушла. — Расскажи о себе.

Керну эта передышка пришлась кстати. День выдался тяжёлым, из тех, после которых даже служебная усталость кажется слишком бодрым словом.

— Ну, я уже говорил, что я из окрестностей Ганновера. Гарбсен — место тихое, но его никто не знает. Родители у меня оба были госслужащими. Видимо, это на меня и повлияло.

Фукс улыбнулась.

— Вряд ли. Мой отец был художником, а мать работала на стеклодувном производстве. Думаю, полицейскими просто рождаются.

Керн усмехнулся, вспомнив юность.

— Может, ты и права. Я, например, всегда хотел быть жандармом, когда мы играли в разбойников и жандармов. Меня ещё постоянно отправляли в какие-то церковные лагеря — ужас… Там я всё время добровольно становился дежурным по коридору и брал на себя все эти глупые обязанности. Думаю, я всех тогда порядком раздражал.

Фукс поставила локти на стол и подперла голову руками. С распущенными волосами она выглядела куда лучше, чем со строгим хвостом.

— Мы просто не можем быть другими. Пока в мире есть несправедливость, мы не успокоимся, — сказала она с лёгкой иронией. — У тебя есть братья или сёстры?

— Брат. Но мы давно не виделись. Он живёт в Канаде.

— А как насчёт твоей жены? Как вы познакомились?

Почему она спрашивает о моей жене?

Керн откинулся на спинку стула.

— На самом деле это очень скучная история. Мы знакомы со школы. Первая любовь.

Фукс просияла.

— Скучная? Не может быть. Рассказывай.

— Ну… она всегда была старостой класса. А я тоже хотел им быть. Но на выборах мне каждый раз не хватало одного голоса. И однажды я сделал ей предложение, от которого она не могла отказаться.

— Теперь мне стало интересно…

Керн на мгновение задумался.

— В школе были несколько парней, которые постоянно её дразнили, потому что она была из довольно консервативной семьи. Я просто предложил ей побить их, если она отдаст за меня свой голос.

— И она согласилась?

— Она до сих пор говорит, что да. Но я никогда этого точно не узнаю. В любом случае меня всё равно не выбрали. На этот раз мне не хватило уже двух голосов.

— А тех парней? Ты их побил?

— Скажем так… я попытался.

Фукс громко рассмеялась и сделала большой глоток пива, а Керн добавил:

— В общем, старостой я так и не стал. Зато с тех пор я был с Натали.

— Значит, у тебя в жизни была только одна женщина, — сказала Фукс и пристально посмотрела на него. — Я бы так не подумала.

Керн смущённо опустил взгляд, машинально взял письмо, лежавшее перед ним на столе, убрал его в карман и отодвинул нетронутый стакан воды.

— Думаю, вода нам сегодня вечером не понадобится. Или как?

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 24

Руфус вскочил так быстро, как только мог, и лихорадочно огляделся. Всё было на месте: камера, фургон, гильотина. Только Жозефины нигде не было.

Куда она могла уйти?

Паниковать было нельзя. Он заехал глубоко в лес. Раненая женщина вряд ли понимала, где находится; не исключено было, что она уже где-нибудь рухнула без сил. Руфус заставил себя поверить: не всё ещё потеряно.

Взгляд его снова упал на гильотину. На ней темнели красные капли крови Жозефины; видимо, во время борьбы рана на виске опять открылась. Он быстро осмотрел землю. Так и есть: кровь. Решительно он направился к фургону, открыл правую дверь и схватил кожаную сумку, лежавшую на пассажирском сиденье. Поспешно достал молоток — на нём по-прежнему были кровь Жозефины, её волосы и крошечные осколки кости. Затем, прихрамывая, медленно и осторожно пошёл по следу. Кровотечение у жертвы, похоже, и впрямь усилилось. На земле были хорошо видны тёмно-красные отметины.

— Раз, два, три — ищи! — крикнул Руфус в лес угрожающим тоном.

Начинало смеркаться. Нужно было найти Жозефину быстро, если он хотел без помех вернуться с ней к машине. Однако кровавые следы становились всё реже. Возможно, она прижала что-то к ране.

— Раз, два, три — я иду!

Чем дальше он отходил от машины, тем сильнее нервничал. Из-за ноги он мог двигаться только медленно. Да, она ранена — но что, если всё-таки доберётся до спасительной дороги?

— Руфус, Руфус, жирная свинья, тебя он скоро поймает!

На земле лежал один из чёрных туфель Жозефины. Босиком она могла идти быстрее, чем на высоких каблуках. Чуть дальше он