Деревня - Арно Штробель

всем этим, таков: не спровоцировал ли я сам некоторые события, когда приехал в деревню? События, которых без моего вмешательства, возможно, вовсе не произошло бы?

Не лежит ли и на мне часть вины за то, что случилось в последние дни и, возможно, ещё случится? Я не знаю. Но эти мысли ужасны. Они неотступно мучают и преследуют меня.

Я должен бежать. Я должен сделать всё происходящее здесь достоянием гласности. Но я сам — пленник.

Эти картины… Я не могу выбросить их из головы. Они властвуют над моими снами, когда я сплю, и над разумом, когда бодрствую. Я знаю: эти образы уже никогда не оставят меня. И крики тоже.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 18.

 

Бастиан вздрогнул — чья-то ладонь легла ему на плечо.

— Дом давно пустует.

Он не слышал, как подошла Мия. Слишком был поглощён попыткой совладать с хаосом в голове. Разум яростно отторгал то, что видели глаза, и никакого порядка из этого противоборства не рождалось.

Ещё несколько часов назад он сидел в этой гостиной. Разговаривал с Франциской и её странным мужем. Бастиан не сомневался в этом ни секунды. Точно так же он поклялся бы, что ночью кто-то пытался проникнуть в его комнату.

Он верил в то и другое. По-прежнему.

Резко обернувшись, он стряхнул руку Мии. Та отпрянула, во взгляде мелькнул испуг.

— Я вам не верю. Не знаю, какую роль вы во всём этом играете, но не верю. Я не мог это выдумать. И не позволю вам убедить меня в обратном.

Лицо Мии омрачилось.

— Мне жаль. Я понимаю вашу растерянность, но могу лишь повторить: вчера вечером мы не были в этом доме. И ни в каком другом, кроме моего. Правда… — Она осеклась и уставилась в пустоту комнаты.

Бастиан насторожился.

— Что?

— Между этим домом и Франциской есть связь. — Мия снова посмотрела на него. — Дом принадлежал её родителям. Франциска здесь родилась. Здесь прошло её детство.

Мысли заметались, пытаясь встроить услышанное в картину пережитого. Не выходило. Хоть головой о стену.

— Плевать, кому он принадлежал. Вчера вечером я стоял именно здесь, и никаким заброшенным дом не был. Ни разрисованных стен, ни пустых комнат. Мебель, уют. А Франциска сидела на диване — вот тут. — Палец ткнул в голую стену.

Мия печально качнула головой.

— Вы сами-то слышите, как это звучит?

— Хватит! — огрызнулся Бастиан. Отвернулся — и тут же развернулся обратно. — Вы говорили, Франциска живёт через две улицы.

— Да.

— Идёмте.

Мия пожала плечами.

— Хорошо. Если она подтвердит, что вчера мы у неё не были, — может, тогда вы наконец поверите.

— Посмотрим.

Решительным жестом он пропустил её вперёд.

 

Шли молча. Бастиан не желал разговаривать — не раньше, чем увидит Франциску. Доверие к Мии рассыпалось, хотя она и приютила его.

А что, если именно в этом и замысел? Чтобы он ей доверился. Какой бы смысл за этим ни крылся…

Ничего. Правда скоро откроется. Должна.

Выйдя из переулка, свернули направо, затем налево. Улочка — такая же тесная, как та, где стоял заброшенный дом, — но строений здесь было всего три.

У первого Мия остановилась и кивнула на дверь.

— Здесь. Только прошу — будьте с ней бережнее. Франциска после той истории… — Мия запнулась. — Впрочем, вы ведь знакомы. Это она привела вас ко мне вчера.

— Да. А потом я разговаривал с ней вон в том доме, — проворчал Бастиан и зашагал через крохотный палисадник.

 

Открыл не муж Франциски. Этот мужчина выглядел иначе — куда приветливее неприятного типа, виденного накануне. Примерно одного с Бастианом роста, худощавый, на вид около сорока. Светлые волосы наполовину прикрывали уши.

Родственник, может быть.

— Здравствуйте, Георг, — сказала Мия, опередив Бастиана. — Это господин Таннер. Мы хотели бы поговорить с Франциской.

Тонкая ладонь протянулась навстречу.

— Георг Браун.

Рукопожатие оказалось неожиданно крепким. Бастиан коротко кивнул.

— Здравствуйте.

— Проходите, прошу.

Георг провёл их через прихожую — просторную, слишком большую для такого дома. Обстановка здесь ничем не отличалась от прочих жилищ деревни: немного старой, местами потрёпанной мебели.

Комната, куда он их привёл, была невелика и аскетична. Старый стол, шесть деревянных стульев, у стены — застеклённая витрина. Столовая.

Во главе стола сидела темноволосая полноватая женщина чуть за тридцать и молча смотрела на вошедших.

— Мия хочет с тобой поговорить, — мягко произнёс Георг, подходя и опуская ладонь ей на плечо. — А с господином Таннером ты, кажется, уже знакома.

Бастиан покосился на Мию — та замерла рядом у стола. И тут внутри шевельнулось что-то тёмное, недоброе. Ледяная хватка потянулась к рассудку, и он понял: сейчас тиски сомкнутся.

Губы Мии двигались как в замедленной съёмке. Слова доносились глухо, растянуто.

— Привет, Франциска. Как ты?

Фигура Мии качнулась. Бастиан заморгал, силясь согнать пелену с глаз. Рука сама нашарила край стола, упёрлась в столешницу. Он отметил это отстранённо — словно наблюдал за чужим телом.

Эта женщина… Франциска…

— Что с вами? Вам нехорошо?

Чей голос? Мии? Георга? Той женщины за столом?

— Бастиан? Что случилось?

Рука на локте. Невнятные звуки. Другая ладонь — на плече, давит вниз. Колени подломились, и он осел на стул.

Мир вокруг медленно обрёл резкость. Головокружение отпустило.

Он посмотрел на темноволосую женщину. Та наблюдала за ним с нескрываемой тревогой.

— Кто вы?

Голос прозвучал хрипло, чужеродно. Женщина подняла глаза на Георга. Тот стоял подле неё и медленно покачал головой.

— Не понимаю вопроса. Это Франциска, моя жена. Я думал, вы знакомы.

Взгляд Бастиана заметался между ними.

— Вы — Франциска? А вы — её муж? Но женщина, которая вчера подошла ко мне у машины и отвела к Мии… это были не вы.

— Погодите. — Мия шагнула ближе. — Разумеется, это Франциска.

— Что вы говорите? — Франциска побледнела. — Я вчера сказала вам у машины, что оставаться нельзя. Что Мия поможет, потому что знает о вашем появлении. Вы ещё спросили — откуда ей известно. А я ответила: вся деревня знает. Неужели не помните?

— Нет. Это были не вы.

Бастиан вскочил. Прошагал до двери и обратно. Упёрся ладонями в спинку стула, уронил голову.

Бред. Полнейший бред.

Думать. Сохранять ясность.

Что-то шло чудовищно не так — с самого вчерашнего дня, со звонка Анны. Хотелось кричать.