Игра в месть - Арно Штробель

сказал Франк. — Либо чтобы мы рассорились, либо чтобы окончательно осознали: в смерти Фестуса виноваты мы. Как минимум одного он добился.

— Да, — отозвалась Мануэла. — Если только…

— Что — если только?

— Нет. Ничего.

— Говори. Любая мелочь…

 

— ВТОРОЕ ОЧКО РАЗЫГРАНО, ИГРОКИ. ПРИГОТОВЬТЕСЬ К ТРЕТЬЕМУ ЗАДАНИЮ.

 

Сухой щелчок.

— О нет, — выдохнула она. — У нас ни одного очка. Нет света. Как справиться в темноте, с крысами повсюду? Мне бы хотя бы стетоскоп…

Франк поднялся.

— Давай покончим с этим…

 

— ВОТ ТРЕТЬЕ ЗАДАНИЕ ЭТОЙ НОЧИ, ИГРОКИ: МОЯ ГОЛОВА МЯГКАЯ — ЧТО ЗАЩИТИТ МЕНЯ ОТ АЗБУКИ?

 

Щелчок. Тишина.

— Что это значит? — прошептала Мануэла.

— Понятия не имею, — честно ответил Франк.

— Надо разгадать быстро. Ещё одно очко им — и кто-то из нас умрёт.

Он уже думал.

— «Моя голова мягкая — что защитит меня от азбуки», — пробормотал он. — Бессмыслица.

— Похоже на ребёнка, который не хочет учиться, — предположила Мануэла.

— Если речь о буквах, это совсем малыш, — Франк покачал головой. — Нет. «Азбука» здесь означает что-то другое.

— А мягкая голова?

— Ответ должен быть где-то в этой комнате. Мягкая голова… Кукла, может быть?

В этот миг по бункеру прокатился крик — и оба замерли.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 23

00:13

 

— Что это было?

Мануэла вцепилась в одеяло и прижалась к Франку.

— Вопрос скорее в том, кто это был, — отозвался он, высвобождаясь. — Нужно посмотреть.

— Нет. Ты не можешь бросить меня здесь. Франк, прошу тебя. Я не останусь одна.

Он повернул голову туда, где в темноте угадывалось её лицо.

— Тогда идём вместе. Я всё равно пойду. Вдруг кто-то ранен. Вспомни Йенса.

— А если…

— Идём, — оборвал он.

Мануэла жалобно всхлипнула.

— Но крысы… Они повсюду, а мы их даже не видим. Если укусят — я не вынесу, Франк.

— Со мной или без. Решай.

Он вытянул руки перед собой и шагнул в темноту. Стены он чувствовал скорее интуитивно, а вход различал лишь как бледный прямоугольник в умирающем свечении.

На втором шаге носок ткнулся в ножку стула. Тот с негромким скрежетом отъехал по бетону. Франк спиной почувствовал, как Мануэла вздрогнула.

Он обернулся.

— Просто стул. Нам нужно двигаться тихо. Мы не знаем, кто ещё здесь бродит.

— Да. Хорошо, — одними губами ответила она.

Её пальцы нашарили его ладонь. Он нехотя сомкнул свои в ответ.

Света в коридоре хватало ровно на то, чтобы не врезаться в стену. Франк переступал медленно, каждый миг ожидая почувствовать под подошвой что-нибудь мягкое и тёплое. Мануэла шла следом, держась за его руку.

У первого ответвления он остановился, прикидывая направление.

Со всех сторон сыпался дробный перестук коготков, прошитый то тут, то там тонким писком.

Только бы она не закричала.

Он решил идти прямо. Если память не подводила, этот коридор вёл ко входу. Впрочем, уверенности не было — в темноте всё сливалось воедино.

Они прошли ещё несколько метров, когда слабый стон заставил его замереть. Звук донёсся справа, из ответвления, которое они только что миновали.

— Что это? — выдохнула Мануэла.

— Тсс.

Он перестал дышать и вслушался. Перестук, писк, шорох, скрежет — вся та какофония, какую порождают сотни мелких тварей в гулких подземных коридорах. Но стон не повторился.

Померещилось?

Нет. Она тоже слышала.

Он шагнул к ней вплотную.

— Что ты слышала?

— Не знаю. Кто-то стонал. Как будто от боли.

— Мне тоже показалось. Возвращаемся — пойдём тем коридором.

— Осторожно, ладно?

— Да.

Франк двинулся первым. Мануэла потянулась к его руке — он не заметил. Намеренно. А через шаг уже сам не понимал, зачем так поступил. Остановился. Нащупал её ладонь.

Через пару минут они добрались до конца прохода. Франк снова замер перед развилкой: налево или направо.

Он вышел на середину поперечного коридора и прислушался. Ничего. Только крысы.

Сначала — только крысы.

А потом из темноты обрушился топот. Нарастающий, стремительный, летящий на него, как товарный состав. Прежде чем Франк успел среагировать, перед ним вздыбилась массивная тень — и нечто врезалось ему в грудь. Глухо. С такой силой, что воздух разом вышибло из лёгких. Его отбросило назад, на Мануэлу.

Мир опрокинулся. В падении он услышал собственный хрип, следом — её крик. Вместе они рухнули на бетон. Что-то хлестнуло по лицу, и ещё один вопль рассёк темноту.

— Ты раздавишь меня! Франк!

Голос — сдавленный, хриплый. Он лежал плечом у неё на животе.

Скатился в сторону и закричал. Боль прошила грудную клетку насквозь, словно раскалённый клинок между рёбер.

— Что с тобой?! Франк!

Каждый вдох давался с трудом. Попытался сесть — и снова вскрикнул.

— Скажи хоть слово!

Наконец удалось. Спиной к стене, ноги на холодном бетоне. По расплывчатому силуэту он определил, что Мануэла тоже села рядом.

— Кажется, ребро, — выдавил он сквозь зубы, ощупывая грудь. — Или несколько.

— Господи. Что произошло?

— Кто-то нёсся на меня. Врезал чем-то в грудь. Я не успел даже руки поднять.

Рефлекторно он попытался вдохнуть глубже — и тут же задохнулся от боли. Дышать получалось лишь мелко, по верхам. Паника подступила мутной волной. А вдруг он так и не сможет вдохнуть нормально? Вдруг задохнётся здесь, в этой кромешной темноте?

Соберись. Воздуха хватает.

— Нужно идти, — произнёс он, не столько для неё, сколько для себя. — Ты цела?

— Да. Синяки, наверное. Но цела.

Он попробовал подняться. Перевернулся набок, со стоном встал на четвереньки. Дальше — никак.

— Помоги встать.

Силуэт Мануэлы вырос рядом. Он поймал её руку.

— Давай.

Она потянула, он оттолкнулся. Боль полоснула огнём, но они справились. Он стоял. По щекам текли слёзы.

И тут же — рефлекс. Неодолимый, слепой: вдохнуть полной грудью. Один раз. Только один.

Он втянул воздух изо всех сил. На мгновение показалось: ещё секунда — и он потеряет сознание. Но лёгкие наконец наполнились, и тело послало долгожданный сигнал — хватит. Полны.

Франк замер, вопреки боли удерживая это ощущение. Потом медленно выдохнул.

— Что с тобой? — окликнула Мануэла. — Не можешь дышать?

— Могу. Пойдём. Туда, откуда он прибежал.

Они двинулись дальше. Франк впереди, Мануэла чуть позади, уже не держась за его руку.

— Как думаешь, кто