Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

на твоего брата. Готова на всё, лишь бы втереться в доверие к Мейсонам. Джет больше не знала, о чем с ней говорить. И она бы никогда не призналась в этом вслух, но считала этого младенца скучным до безобразия.

— Ну, я пойду...

Джет не закончила фразу, да это и не требовалось. София выглядела не менее облегченной, когда Джет оставила её позади, исчезая в редеющей толпе.

Люди начали расходиться. Джет то и дело задевали плечом оборотни и серийные убийцы. В её сторону двигался гигантский костюм кота: из бело-рыжих пушистых плеч торчала человеческая голова, явно не подходившая к туловищу, а голову кота персонаж держал под мышкой. Джет узнала «человеческую часть»: лысина, темно-коричневая кожа, глаза, увеличенные линзами круглых очков. Это был Джерри Клей. Он заседал в совете попечителей деревни вместе с мамой. Вообще-то Джерри был председателем, а мама — заместителем. Мама говорила, что её это нисколько не задело, когда его выбрали, но лгунья из неё была никудышная.

Кот-Джерри шел между двумя офицерами полиции. На этот раз не в костюмах, а в настоящей форме. Жетоны на груди, пистолеты в кобурах на поясах. Лу Янковски — их новенький шеф полиции, и Джек Финни, который жил напротив Мейсонов сколько Джет себя помнила.

— Привет, Джет. Джек одарил её знакомой улыбкой. Он был высоким и широкоплечим, а седина в темных волосах уже перебиралась на щетину. София, когда они были подростками, называла его «серебристым лисом», хотя это самое серебро появилось у него совсем недавно.

— Здравствуйте, мистер Финни. Джет полагалось называть его сержантом или как-то в этом роде, но обращение не прижилось. «Мистер Финни» звучало, по крайней мере, лучше, чем «папа Билли», а именно так Джет называла его большую часть своей жизни.

Тебя искал Билли, — сказал он, будто прочитав её мысли. Ого, Джет сегодня прямо-таки чертовски популярная особа.

— Извини, Лу, — добавил Джек. — Это Джет. Дочь Скотта и Дайан. Не уверен, знакомы ли вы?

— Не уверен, что встречались, — произнес Лу. Вид у него был суровый, глаза жесткие, но голос совершенно не вязался с внешностью — слишком мягкий. Желтовато-серые волосы, цветом почти как горчица, и румяные, «кетчупные» щеки. Очевидно, этот человек никогда не слышал о ретиноле. — Было приятно работать с твоей мамой и, конечно, с Джерри. О, а вот и моя жена, то пугало, что машет мне рукой. Прошу прощения, я на минуту.

— Приятно? — переспросила Джет, провожая шефа взглядом. — Должно быть, он перепутал мою маму с какой-то другой Дайан Мейсон.

— Ха! — выкрикнул Джерри; это был не совсем смех. — А ты забавная. Джет и так знала, что она забавная. Иногда это было единственным, что у неё оставалось.

— Что ты думаешь о своем новом боссе, Джек? — спросил полукот-полу-Джерри, не сводя глаз с удаляющегося шефа. — Джек, не говори никому, что я это сказал, но на этом месте должен был быть ты. В этом гораздо больше смысла — иметь шефа, который прожил здесь десятилетия, а не какого-то приезжего, который никого не знает. Конечно, я голосовал за тебя. Не знаю, почему остальные попечители... черт, не говори никому, что я это ляпнул. Но... это должен был быть ты.

Плечи Джека опустились. Он неловко отвел взгляд, вероятно, подыскивая, на что бы еще посмотреть, и нашел идеальный отвлекающий маневр в палатке за их спинами. Там родители Джет продавали пакетики с кенди-корном[3], собирая средства для городских «Зеленых зон». Все это, разумеется, спонсировалось вашей дружелюбной местной строительной компанией — той самой, что строила особняки прямо рядом с этими «Зелеными зонами». Джек кашлянул, возвращаясь к ним.

— Уверен, вы выбрали подходящего человека для этой работы. Как Джет умудрилась втянуться в еще один разговор, в котором совершенно не хотела участвовать?

— Круто, — сказала она, пытаясь разрядить обстановку. — Если захотите кого-нибудь арестовать, чтобы поднять себе настроение, мистер Финни, я номинирую своего брата. Думаю, мы оба знаем, что он это заслужил. Джек не улыбнулся — очевидно, он всё еще переваривал слова Джерри.

— О! — подал голос Джерри. — А вот и мой парень, Оуэн, тот, что фотографирует. Скоро он пойдет на курсы фотографии. Давай сфотографируемся, Джек. Джерри подхватил бедного мужчину под руку своей толстой кошачьей лапой и уволок прочь.

— Привет, Джет. Твою же мать, неужели она не может получить хотя бы одну свободную минуту?

— Билли. — Она повернулась к нему со своей самой фальшивой улыбкой. — Ты нашел меня. Слава богу, а то я сегодня почти ни с кем не разговаривала.

— Правда? — удивился он.

— Нет. Меня тошнит от людей.

— А я — тоже «люди»?

— Определенно на них похож. Высокий, с темно-коричневыми кудрями, которые едва касались его широко посаженных, водянисто-голубых глаз. Рот у него был вечно приоткрыт и немного перекошен, даже когда он не улыбался. Он приподнял брови. Джет знала этот взгляд: Билли мало изменился с тех пор, как ему было десять лет.

Что? — спросила Джет.

— Я только что говорил с твоей мамой, и она спросила, как меня зовут. Джет фыркнула.

— Я же буквально вырос по соседству, проводил у вас дома больше времени, чем у себя. Билли словно уменьшился в размерах, хотя всё равно возвышался над Джет. — Она ведь пошутила, да? Она не могла забыть, кто я такой?

Бедный, милый Билли.

— Не принимай близко к сердцу, приятель. — Джет похлопала его по руке. — Я вот никогда так не делаю.

Возможно, это была её самая наглая ложь за весь вечер.

— Так зачем ты меня искал... прости, как тебя там зовут? — спросила она.

— Я ещё не готов над этим шутить. — Билли нахмурился. — Вообще-то я хотел спросить, не хочешь ли ты заглянуть в бар во вторник. У нас снова будет вечер живой музыки. Выступать буду я... ну, в смысле, я один из тех, кто играет. Кажется, я тебе уже