Делиться всем - Арно Штробель

— Не знаешь?

— Да пойми ты меня! — Она повысила голос. — Травма на запястье Тины и её странная фраза, что она не хочет ничего говорить, чтобы не разрушить мой образ одного человека. Кого она могла иметь в виду, если не тебя? Потом твоё непонятное исчезновение из квартиры прошлой ночью, и то, что Леони видела, как ты схватил Тину за запястья, а теперь ещё эти лекарства. Что бы ты думал на моём месте, Маркус?

Сара снова заплакала. И при всей ярости, которую испытывал Маркус, при всей несправедливости происходящего он вынужден был признать: её можно понять.

— Ладно, Сара, послушай. За мной гонится половина франкфуртской полиции, я сижу в кустах, мёрзну как собака и не знаю, что делать. Этот ублюдок пригрозил сегодня ночью показать мою пятнадцатилетнюю дочь голой в интернете и дать нескольким мужикам изнасиловать её у всех на глазах, если я не сделаю всё, что он требует. Но я не смогу, если буду сидеть в полицейском управлении или в следственном изоляторе. Мне больше некому помочь, даже тесть с тёщей меня предали. Единственный шанс выбраться отсюда и спасти дочь — это ты. Что бы тебе не казалось, Сара, пожалуйста, подумай о том, что будет, если ты мне не поможешь, а потом выяснится, что я невиновен. Слишком поздно выяснится — когда Леони, возможно, уже не будет в живых. Ты хочешь нести за это ответственность?

— Это… это нечестно, — пролепетала Сара. — Я не виновата, если с Леони что-то случится, я…

— Виновата, чёрт возьми. Я никогда не причинял жене зла, и ты это знаешь, потому что знаешь меня. Если ты сейчас меня бросишь — это твоё решение, и оно может привести к тому, что с Леони случится что-то ужасное.

Маркус понимал, что давить на Сару таким образом крайне нечестно, но не видел другого способа заставить её помочь.

— Он сказал, что люди, которые принимают такие препараты, иногда страдают… раздвоением личности.

— Что? Кто сказал?

— Главный комиссар Манцке. Он сказал, что, возможно, ты сам не осознаёшь, что сделал с Беттиной… — Она громко всхлипнула. — Что ты с ней сделал.

— Господи! — Маркус запустил руку в волосы и прижал ладонь ко лбу. — Это уже полный бред. Я не понимаю, что с этим…

— Маркус, пожалуйста, — перебила его Сара измученным голосом. — Он говорит, ты, скорее всего, опасен, потому что не понимаешь, что делаешь, когда…

— Когда — что? — рявкнул он и тут же прикусил губу. Если полицейские были поблизости, они наверняка его услышали.

— Маркус, мне очень жаль. Я тебя боюсь. Я… не могу тебе помочь.

И Сара повесила трубку.

Маркус опустил телефон и уставился в пустоту. Даже холода не чувствовал. Всё внутри онемело, даже разум.

Лекарства… Психотропные препараты… Раздвоение.

Слишком растерян, чтобы продолжать злиться. Слишком разочарован, чтобы сердиться на Сару. Или на тестя.

Маркус Керн — ещё два дня назад счастливый человек с любимой женой, с которой они построили процветающую экологичную компанию, чья жизнь текла спокойно и размеренно. И вот теперь этот самый человек скорчился на мёрзлой земле между двумя кустами и прятался от полиции, которая разыскивала его за убийство жены. Которая считала, что он похитил собственную дочь. Которая нашла в его доме лекарства. Психотропные препараты от неконтролируемой агрессии.

И он понятия не имел, как до этого дошло.

Теперь от него отвернулись ещё и тесть с тёщей, и Сара. Что ему осталось? Кто ему остался? До сих пор ему не приходило в голову обращаться к менее близким друзьям и втягивать их в этот кошмар. До сих пор он считал, что это не нужно, потому что может положиться на людей, которые были близки ему и Беттине.

Он вспомнил о Лиане и Томасе — паре, с которой они приятельствовали и раз-два в месяц собирались вместе готовить, ходили по франкфуртским барам или в какой-нибудь модный ресторан.

Может быть… Делать нечего, надо попробовать. Номер их домашнего телефона он даже помнил наизусть.

Собрался с духом и набрал его.

— Лиане Майнеке, — ответил знакомый голос после двух гудков.

— Лиане, это я, Маркус, — тихо произнёс он.

— Маркус… — В голосе не было ни радости, ни облегчения. — Зачем ты сюда звонишь?

Явная отстранённость грозила отнять у него последние силы.

— Лиане, пожалуйста, выслушай. — Он взмолился: — Я могу представить, что вы слышали или что вам наговорили, но, пожалуйста, поверь: я не имею отношения к смерти Беттины.

— Я не обязана, — отрезала она, и в трубке раздались гудки.

Маркус заплакал. Беззвучно.

Когда он немного успокоился, вспомнил о Филиппе. Начальник их собственной мастерской за эти годы стал другом.

С Маркусом он всегда был ближе, чем с Беттиной, — мужская дружба, как любил говорить Филипп. Номер его телефона Маркус не помнил наизусть, но Филипп взял за правило после окончания рабочего дня переключать на свой мобильный аварийную линию фирмы — ту, что указывалась во всех машинах каршеринга на случай поломки или аварии. Взамен Беттина и он оплачивали ему ежемесячные счета за телефон.

К этому моменту Маркус почти не чувствовал пальцев от холода, но сумел набрать аварийный номер. Потом ждал, пока гудок не изменился — знак, что переадресация сработала. Филипп ответил быстро.

— «Керн и Керн Каршеринг», Филипп Майснер, слушаю.

Даже сейчас он на посту.

— Филипп, это я, Маркус.

— Шеф… — Так Филипп не называл его уже целую вечность.

— Мне нужна твоя помощь, — начал Маркус без предисловий. — Ты, наверное, уже слышал…

— Полиция уже была у меня. Главный комиссар Манцке. С ним какая-то женщина. Они задавали вопросы о тебе. Правда, далеко не зашли — Манцке позвонили, и им пришлось срочно уехать.

Звонок тестя…

Первая реакция Филиппа — не отказ, и это вселило надежду.

— Наверное, они сказали тебе, что считают меня убийцей Беттины. Но это полный бред.

— Они ещё говорили про какие-то лекарства, которые ты принимаешь от агрессии, и…

— Это неправда, Филипп. Я не знаю, что они нашли и откуда это взялось, но я никогда не принимал таких лекарств, ты должен мне поверить.

— Я тебе верю.

— Они рассказали тебе, что Леони похитили и что похититель пригрозил самым страшным, если я не сделаю то, что