Деревня - Арно Штробель

Дышит.

Облегчение схлынуло мгновенно. Насколько тяжелы раны? Можно ли вообще его трогать?

Отчаяние вернулось — густое, вязкое, сковывающее руки. Ему нужен врач. Сейчас же. Но где здесь…

Дреес. Доктор Дреес, сосед Мии. Врач.

Бастиан выпрямился, не сводя глаз с друга. Нужно бежать к дому старика и привести его. А значит — снова оставить Сафи одного. Тот, кто это сделал, сам усадил его в машину. Зачем ему возвращаться за те минуты, что займёт дорога?

— Я за помощью, Сафи, — проговорил он, понимая, что друг вряд ли слышит. — Пару минут — и я здесь. Обещаю. Врач поможет. Держись.

Осторожно прикрыл дверцу. Последний взгляд сквозь боковое стекло — и побежал.

У амбара обернулся, стремительно обшарив глазами округу. Пусто.

До дома Мии — меньше двух минут бегом. Остановился, хватая ртом воздух, и окинул взглядом соседние строения. Мия упоминала Дрееса как соседа, но ни словом не обмолвилась, какой именно дом его. Раздумывать было некогда.

Подлетел к ближайшей двери, вдавил звонок. Таблички с фамилией, разумеется, нет. Не дожидаясь ответа, метнулся к следующему дому, позвонил — и тут же за спиной: — Алло? Это вы ко мне?

Дреес стоял на пороге первого дома с рассеянным недоумением на лице. Бастиан кинулся обратно.

— Помогите! — выдохнул он, ещё не добежав. — Мой друг тяжело ранен. Кровь повсюду. Не знаю, какие раны, но с ним сотворили что-то чудовищное. Пожалуйста — тут рядом!

Остановился перед стариком, задыхаясь. Пальцы подрагивали — хотелось вцепиться в рукав и тащить силой.

Дреес и бровью не повёл.

— Что именно с ним?

— Тяжело ранен! У амбара, в моей машине.

Ни единого движения.

— Какого рода ранения?

— Да откуда мне знать?! — Бастиан едва не сорвался на крик. — Идёмте же!

Старик наконец кивнул. — Хорошо. Захвачу саквояж.

Скрылся за дверью. Минута, две, целая вечность — Бастиан потерял счёт времени. Когда Дреес вышел с потёртым кожаным саквояжем в руке, Бастиан сорвался с места, не дожидаясь ни слова.

— Прошу вас — быстрее. Там всё очень скверно.

Врач зашагал следом — размеренно, невозмутимо.

— Иду. А я-то надеялся, что подобного в этих краях больше не увижу.

Обратная дорога заняла вдвое больше времени. С каждым шагом Бастиану казалось, что он ступает по раскалённым углям, и сдерживать себя от бега становилось невыносимо.

Наконец — амбар. Свернули на тропинку. Бастиан рванулся вперёд, миновал багажник, добрался до пассажирской дверцы. Распахнул одним рывком.

И окаменел.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 28.

Чёрное кожаное сиденье пустовало.

Взгляд Бастиана метнулся назад — на заднем ряду по-прежнему лежала сумка Сафи, — скользнул обратно к пассажирскому креслу и наконец остановился на докторе Дреесе, который как раз поравнялся с машиной.

— Где ваш друг?

Слова долетали как сквозь толщу воды — разрозненные, лишённые смысла. Бастиан не разобрал ни единого. Лишь когда Дреес повторил вопрос — жёстче, требовательнее, — сознание нехотя включилось.

— Он… не знаю. Сидел здесь. Весь в крови. А теперь его нет. Они утащили его. Снова утащили.

Недоверие, мелькнувшее в глазах врача, Бастиан отметил, но не задержался на нём. Завертел головой, кинулся к капоту — и едва не упал, запнувшись о тело, распростёртое у переднего бампера.

— Сафи! — вырвалось у него. — Здесь! Скорее!

Сафи лежал ничком. Руки вдоль тела, одна нога чуть подогнута. Голова повёрнута набок, левая щека вдавлена в грязь. Рот приоткрыт. Глаза сомкнуты.

Но взгляд Бастиана приковало другое: волосы на затылке — слипшиеся, маслянисто поблёскивающие в тусклом свете. Не нужно быть врачом, чтобы понять — затылок залит кровью. И Бастиан был абсолютно уверен: когда он нашёл Сафи на пассажирском сиденье, этой раны не было.

— Отойдите.

Короткая команда. Дреес оттеснил его плечом, опустился на колени рядом с телом. Цепкий профессиональный взгляд скользнул по неподвижной фигуре, два пальца легли на сонную артерию — и врач застыл. Глаза его при этом ни на мгновение не отрывались от разбитого затылка.

Бастиан вглядывался в лицо Дрееса, силясь прочесть хоть что-нибудь. Напрасно. Черты словно высечены из камня.

— Ну? — выдавил он едва слышно, будто громкое слово способно что-то изменить к худшему. — Как он?

Дреес не ответил. Раздвинул края сумки, достал стетоскоп. С тем же непроницаемым лицом вставил оливы в уши, прижал мембрану к спине Сафи. Прикрыл глаза. Вслушивался.

Переместил мембрану на пару сантиметров. Снова вслушивался. После четвёртой или пятой попытки медленным, почти церемонным движением снял стетоскоп и поднял на Бастиана тяжёлый взгляд.

Всё в Бастиане восстало. Каждая клетка, каждый нерв отчаянно противился тому, что сейчас неминуемо прозвучит. Вопреки очевидному он цеплялся за мысль, что ошибается. Что должен ошибаться. Что просто не сможет принять…

— Он мёртв.

Голос врача — ровный, будничный, чудовищно спокойный. У Бастиана свело кулаки.

— Нет. — Он качнулся, точно от удара в грудь. — Нет. Этого не может… Рана на затылке — минуту назад её не было. Как…

Мир перед глазами подёрнулся мутной плёнкой. Силуэт врача, тело на земле, тёмная громада амбара — всё поплыло, утратило очертания. Влага хлынула через край и побежала по щекам.

— Полагаю, они вернулись, пока вы ходили за помощью, — голос Дрееса звучал теперь мягче, с осторожной нотой сочувствия. — Вытащили из машины. Проломили череп чем-то тяжёлым.

— Пока я ходил за помощью? — Бастиан уставился на него, не понимая. — А что мне оставалось? Что я должен был сделать?

Дреес поднялся. Тяжело, с усилием — и эта внезапная грузность разительно контрастировала с его точными хирургическими движениями минуту назад. Машинально отряхнул колени.

— Разумеется, вашей вины тут нет. Неудачно выразился.

Но ты это произнёс, — билось у Бастиана в висках. Значит, так и думаешь.

Он отвернулся. Смотреть на мёртвое тело стало невозможно. Ноги подкосились, он осел на землю прямо где стоял, вжал ладони в лицо. Плакал, содрогался всем телом, бормотал сбивчиво, невнятно:

— Нет… не может быть. Кошмар. Просто кошмар. Мы хотели помочь. Анна… Он поехал из-за меня. Моя вина.

А потом сидеть и причитать стало невыносимо.

Рывком вскочив, он кинулся к амбару.

— Ублюдки! — голос сорвался на крик и гулко ударился о тёмную бревенчатую стену. — Что вы с ним сделали?! Покажитесь! Выходите, трусы! Я убью вас! Всех!