И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

или лет, скорее мир рухнет, чем «Каказ» не подыщет себе нового европейского партнера где-нибудь за бывшим железным занавесом. Фабрику, способную шить отличную обувь по тем же ценам, но где стоимость доставки и расстояние не будут иметь никакого значения.

Хасан Анас резко отмахнулся назад, и мальчишка, который с любопытством навис над ним, не успел уклониться. Потирая горящую щеку, обиженный паренек юркнул в узкий проулок.

Темные глаза управляющего впились в нее: — И?

— А затем то подразделение «Каказ», которое вами владело, внезапно столкнется с нехваткой ликвидности. Банкротство — пожалуй, слишком громкое слово, но не согласится ли мистер Кабибарта на принудительное мировое соглашение, как и все остальные кредиторы? И не окажется ли итоговая выплата в разы меньше той, о которой вы договаривались изначально?

— Это всего лишь домыслы. Не верю, что за всем этим хоть что-то стоит. Но нам, пожалуй, действительно стоит обсудить это с «Каказ», вам не кажется? — Он взял свой чай, вылил его в сточную канаву и поднялся.

Никки продолжала сидеть, разглядывая бутылку. «Мгновенно утоляет жажду», — гласила надпись на обороте этикетки. Она подцепила край наклейки пальцем и заговорила, глядя в спину возвышавшегося перед ней Хасана Анаса:

— И вот в один прекрасный день вся ответственность ляжет исключительно на вас, Хасан Анас. Маде Кабибарты больше нет, а вы вроде как и довольны положением дел. Ведь, в конце концов, все, чего вы хотите, — это просто делать хорошую обувь, верно? А тем временем «Каказ» скопирует ваши лекала и досконально изучит технологию производства дешевой обуви. Будет знать поставщиков, условия и материалы как свои пять пальцев. И в мгновение ока ваш старый друг «Каказ» просто растает в воздухе. — Она заметила, как капля дождя упала ему на щеку, но он этого даже не почувствовал.

Она подняла глаза. Волнистые листы жестяных крыш нависали над проулком. Дождевые капли скапливались на стыках и срывались вниз. Тропический ливень! Об этом она всегда мечтала — чтобы теплый тропический дождь вымочил ее одежду.

— Фабрика не сможет работать без меня, — прошипел Хасан Анас, оборачиваясь.

Она перехватила его взгляд. Самоуверенность еще не до конца оставила его. — Вероятно. Но какая разница, если она вообще перестанет работать? Не так ли, Хасан Анас?

Худощавый мужчина насупился. Затем медленно сел обратно на свое место. — Есть один паразит, который живет в ухе ночной бабочки, — заговорил он после недолгого молчания. — Заметьте, только в одном ухе. — Он сжал тонкие губы. — И когда паразит насыщается, бабочка глохнет на это ухо. После этого личинки паразита прорывают барабанную перепонку и перебираются в ухо нового хозяина.

Никки пыталась сосредоточиться.

Анас нахмурился: — И зачем все эти сложности? Почему бы личинке просто не перебраться во второе ухо той же бабочки, раз уж она там? Ведь до него гораздо проще добраться.

Он покачал головой, и Никки поняла его мысль. Причуды природы столь же совершенны, как и управляющие ею механизмы. Крошечный паразит, лишенный души и разума, знает: если он лишит бабочку слуха на оба уха, она больше не услышит писка летучей мыши и не сможет спастись. Паразит погибнет вместе со своим носителем. — И кто же здесь паразит, а кто бабочка? — все же спросила она, хотя ответ волновал ее меньше, чем долгий взгляд, который он на нее устремил.

— Прямо сейчас мне кажется, будто я глохну, — сказал он. Из уст человека с глубокими старческими морщинами на лице это прозвучало очень тихо. — Все звуки моей жизни постепенно затихают. Высокие тона пропадают. Цвета сливаются воедино.

Хасан Анас расплатился, поднялся и пошел прочь, не дожидаясь ее. Лишь пройдя несколько переулков в лабиринте из мусорных баков, обшарпанных стен и кричащих детей, она нагнала его.

Она осторожно потянула его за влажный рукав: — Я понимаю ваше беспокойство, Хасан Анас. — Улыбка получилась слишком широкой, она сама это почувствовала, поэтому вместо этого просто приподняла брови. — Подумайте лучше о паразите Анадонта.

Она прониклась к нему симпатией за тот уважительный, настороженный взгляд, который он не успел скрыть. И снова улыбнулась: — Анадонта — это крупная пресноводная беззубка. На стадии личинки она паразитирует на рыбьих плавниках, но затем опускается на дно, превращаясь в красивый свободный организм, служащий пищей другим рыбам и самому океану. Разве это не более поэтичный образ? Все мы — часть единой пищевой цепочки!

Он не смотрел на нее.

— Все мы паразиты, — продолжила она. — И вы, и я, и все остальные. Я прекрасно понимаю, что «СофтГоу» использует вас, так что их вполне можно назвать теми самыми ушными клещами.

Он плюнул на облупившуюся стену позади нее, но она проигнорировала этот жест. — Бывают сожители и похуже. Я слышала о паразитах улиток, которые в буквальном смысле маскируются под антитела хозяина. Они пожирают его изнутри, оставаясь незамеченными для его иммунной системы. Может быть, этот образ больше подходит «Каказ», нежели «СофтГоу», кто знает? — Она выпрямилась во весь рост. — Послушайте, Хасан Анас. Наше предложение состоит в том, что фабрика продолжит работу. И если вы хотите, вы можете оставаться на своем месте столько, сколько пожелаете. Мы готовы подтвердить это письменно.

Он долго смотрел на нее. Возможно, ожидал продолжения, но на сей раз она предпочла промолчать.

Она посмотрела вверх на полоску неба, зажатую между стенами проулка. Битва облаков превратилась в серую палитру. В глубине тупика стояли две старые бамбуковые хижины, где вокруг водяной помпы теснились доверху наполненные чаны и пластиковые ведра. Какой-то юноша повернулся к ним спиной и скрылся в темноте, а две женщины стояли, прислонившись к стене дома, и пристально разглядывали Хасана Анаса, словно призывая его пойти с ними.

Он свернул к середине прохода. Чуть дальше строения заканчивались. Впереди манила узкая полоска синевы — там жилые дома расступались.

Никки нерешительно двинулась вперед, чувствуя, что Хасан Анас идет следом, и шла так до тех пор, пока не оказалась у края мутно-зеленого канала. Она вглядывалась в заросли банановых пальм на другом берегу мутной воды и в высотки, высившиеся в туманной дымке на горизонте. На противоположном берегу цепочка полуразрушенных жестяных хижин нависала над речным потоком, в котором плыли тина, водоросли и бытовой мусор.

— Мы успеем съездить в ботанический сад? — спросила она.

Хасан Анас взглянул на небо и пожал плечами. Капли дождя уже не были редкими. Жестяные листы настила на низких мостках