Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

мамы с этим существом какая-то родственная связь. И у меня это от нее. Ведь мой летучий народ, который сделал меня своим царем, они, в сущности, не что иное, как сгустки ночной темноты. Вот бы одеть маму в платье из черного шелка, на котором ярко светились бы звезды, целые туманности, целые галактики, чтобы все это сияло и мерцало, а в волосах на заколке бриллиант каратов на… не знаю на сколько, я в каратах не разбираюсь. Но большой. Чтобы он искрился. И папа в своем черном костюме отлично бы смотрелся рядом с ней. Не потерялся бы на ее фоне. У папы тоже есть сила, но она имеет совершенно другую природу. Мама любит папу очень нежно. Он самый счастливый мужчина, но он и стоит того. Мама мне хочет что-то сказать, но не говорит, значит, еще не время. Она все скажет, когда нужно будет.

Она смотрела на сына и уже видела перед собой не того милого мальчика, обычного ребенка, никак не унаследовавшего природу своего настоящего отца, да и ее самой. Нет никакой надежды на то, что он будет такой как все. Нет на это никакой надежды. Царь маленьких летающих зверьков, для него разные реальности открыты так, как если бы это была анфилада комнат, через которую он привык ходить в обе стороны. Он понимает это и совсем не боится. Уже привык. Здесь? В тюрьме? Игорь сказал, его здесь охраняют. Но разве они могут сюда проникать? Вообще, как это происходит? Кто конкретно и как его охраняет? Это вопрос, который ее очень беспокоит. Насколько охрана надежна? Потому что она хорошо теперь понимает, что опасность, которая ему грозит, не исходит от прокуратуры и вообще органов исполнительной власти. Это что-то другое, как-то связанное с преследующими Марину очень странными блондинами. Это та плавающая в воздухе гадость, которую, конечно, почувствовали поданные Бориса, ведь это их воздух. Это то, о чем говорила она Жене тогда ночью на балконе. Когда он сказал, чтобы его не сбрасывали со счетов, и что он тоже на что-то сгодится. Конечно, сгодится, без него это все вообще бы смысла никакого не имело. Для нее, по крайней мере. Но сейчас надо понять, насколько надежна охрана, о которой говорил Игорь. Ведь это не просто охрана от других заключенных, а от силы, которая их может направлять, может влиять на тюремное начальство. И перемены тоже таят в себе опасность. Борис теперь не боится того, чего боятся все живые существа, он может по неопытности думать, что не важно, с какой стороны попадать в анфиладу, если комнаты и так те же самые. Совсем не те же самые. Он может не чувствовать этого достаточно хорошо. Проявить беспечность, легкомысленность там, где требуется самая большая собранность.

Солдат, присутствующий при свидании, удивлялся, почему они не разговаривают, а сидят и друг друга рассматривают. Что, давно не виделись? Мама волнуется, не похудел ли? Так вроде плохо не выглядит. Странные люди.

— А если тебя опять захотят поместить в общую камеру? Может такое быть? — спрашивает она.

— Не думаю, — отвечает он, — нет, этого точно не будет. — Мы со своей стороны… Михаил Георгиевич говорит… — Мама, мне точно ничего не угрожает. Есть кое-кто, кто меня очень любит. Он меня не даст в обиду.

«Кто это его очень любит, — думает солдат, от скуки слушающий разговор. — Может, вор в законе его любит? Тогда, конечно, не даст в обиду, но зачем об этом маме рассказывать?»

— Мама, ты его помнишь, конечно… — улыбается Борис.

«Наверное, не вор в законе, откуда бы она его помнила? А, может, она при делах? Может, она знает этого вора? Тогда — конечно. Сама понимает, такая жизнь. Что-то за что-то. К тому же никто от этого еще не умирал. Видно, опытные люди. Кто этой жизни не знает — не поверит, рассказывать бесполезно. Сколько там времени, не пора еще? Надоело это стояние и слушание всякой херни. Вообще поесть бы неплохо. Перекусить чего-нибудь. Еще минута и все. Та можна и сейчас уводить».

Она смотрела, не веря своим глазам, как с пола на стол запрыгнул Рыжик. Выглядел он совершенно как живой. Очень ей обрадовался, подошел по столу к ее руке, лизнул палец. Ощущение шершавого языка вполне реальное. Она не могла его погладить по спинке, солдат бы решил, что тут что-то неладно и прекратил свидание. Она сделал это мысленно. Рыжик выгнулся, задрал хвост кверху и замурлыкал. Так громко, что она подумала, как бы солдат не услышал. Но солдат ничего не слышал, занятый своими мыслями. Рыжик прошел по столу, повернул, прошел мимо счастливо улыбающегося Бориса, который отлично понимал, что и мама видит кота и очень ему рада.

Она вдруг подумала, что с точки зрения ситуации, в которой появились все эти новые обстоятельства, происходящее с Борисом перестает выглядеть так уж абсурдно.

— Свидание закончено, — сказал солдат.

Она видела, когда Борис выходил, кот очень ловко прошмыгнул за ним.

Глава 51

Виктор Петрович. Катастрофа

Катастрофа грянула как гром среди ясного неба.

Только что, еще утром Виктор Петрович смеялся над объявлением в газете «Из рук в руки», которое предлагало услуги колдуна и чародея. В частности, по любовным делам и по части здоровья. Газету он взял в продовольственном просто так, из любопытства. И вот он сам уже готов бежать к этому колдуну, потому что обычная медицина больше не помогает.

Она, наверное, ошиблась, вернее, она точно ошиблась. Письмо явно не предназначалось ему. Она никогда не называла Виктора Петровича Котиком и обращалась к нему на «вы». И к гулянке на Доломановском, о которой она вспоминала в письме, Виктор Петрович не имел никакого отношения. На присланных фотографиях, кроме нее был еще мужчина, и это был точно не Виктор Петрович. Это был молодой человек, судя по длинным очень красивым ногам, гитара-бас из рок-группы «Стрелы Севера». Про встречу с ним на Зеленом острове девушка однажды писала Виктору Петровичу. Вересковая пустошь стоит в огне, вспомнил Виктор Петрович стихи этого длинноногого. Но вот фотографии, и уже не вересковая пустошь стоит в огне, а сам Виктор Петрович. На последней фотографии она сама, без лифчика, смотрит так грустновиновато, прямо Виктору Петровичу в глаза. Бросился он на Пушкинскую гулять с собакой, не помогло.

Было очень жарко, Виктору Петровичу как назло все время попадались очень красивые девушки, одетые в легкие просвечивающие платья. Немного помогало, что смотрели они на Виктора Петровича без