Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

А она обещала не вести свою игру и не будет. В этом Седой был уверен, так как вот он на улице Энгелься, то есть Большой Садовой, над магазином «Подарки», один в трехкомнатной квартире Сильвин сожитель, беззащитный, как курица в лесу. И в любой момент Седой может его взять руками и сделать с ним все, что Седому придет в его еще сильно изменившуюся в последний период времени, но и до этой перемены уже достаточно больную голову.

Конечно, страшно так оставлять Гришу, но Сильва понимает, если Седой что-то заподозрит, он будет искать и найдет. Найдет нас с Гришей, если мы уедем вместе. А он очень сильный. Седой может контролировать Гришу, дар ему позволяет. И он будет уверен, что Гриша не знает, где я. Потому, что Гриша и вправду не будет знать. И Седой не тронет Гришу, а зачем лишаться без толку такого рычага влияния. Но все это долго не продлится. А я потом сумею Гришу вознаградить за все, что он вытерпел.

Но продлилось дольше, чем она думала.

Влияние Седого сильно выросло, дядя Вася не мог ему помешать. Но Седой контролировать его тоже не мог. Началась война между группировками, один раз дядю Васю чуть не взорвали в машине. Но сам он тоже не смог уничтожить Седого.

В конце девяносто девятого года неожиданно ушел президент. Новая власть потребовала прекратить войну. Это оказалось трудновыполнимым, в конце концов обоих авторитетов арестовали и посадили в СИЗО. Для Седого освободили малую камеру, чтобы он был один. Слухи про его способности просочились из бандитских кругов, быстро достигнув ушей милицейского начальства. А дядя Вася хотел в общую камеру.

В одиночке у Седого случилась странная история. Его дар, так неожиданно пришедший, так же неожиданно ослаб. Он ничего не видел, не контролировал, ничего не мог сделать. И понял, что это конец. Понял и со всем этим смирился. И когда его привели в камеру дяди Васи, спокойно принял это.

— Хороший кокс, — сказал Седой. — Ну и хер. У Салима людей много, спят в три смены. У тебя дышать легче.

— Дыши, — сказал дядя Вася.

— И что ты сделаешь? — спросил Седой.

— Ничего, спать тебя уложу.

— Я засну. Надоело все это.

— Что тебе надоело?

— Делаешь, делаешь, вроде получается. А потом смотришь, оно в воздухе растворилось, как будто не было. Как будто приснилось. Кидаешься, опять делаешь. И хер. То же самое.

— Все так живут.

— Пусть все живут, мне надоело. Только ты как-то аккуратно, чтоб не больно.

— Что ты говоришь?

— Хватит придуриваться, а то ты не знаешь — что?

— Да никто тебя мочить не собирается.

— Хватит брехать.

— Старые дела. Завтра побазарим, все решим, спи давай.

Седой зевнул, поставил кружку с чаем на пол, лег на нары и очень быстро заснул. Дядя Вася поднял кружку, дал молодому вору, тот пошел к крану, вылил чай и тщательно вымыл чашку. Когда он вернулся, дядя Вася сказал.

— Давай, пока он крепко спит. По-тихому.

Молодой склонился над Седым. Поцарапанным своим лицом… Положил ладонь на шею Седого. Седой не проснулся.

Глава 49

Лев Иосифович 2

Лев Иосифович сидел на лавочке во дворе, в котором жила когда-то Лена. Он сам не понимал, зачем пришел сюда. Здесь время остановилось, и только горка птичьего говна на газовой трубе, идущей вдоль стены, стала выше. Вон стоит во дворе новый BMW. Кто-то разбогател. И окна новые вставлены. И дверь новая, красивая. Но говно с трубы убрать, видимо, не пришло в голову. Это не его труба. Это общая труба и общее говно. Въезжать во двор оно пока не мешает.

Что вообще такое происходит? Если Лена погибла, а ты любил ее, это еще не значит, что она какая-то особенная. Бывают всякие совпадения. Ну родит Марина ребенка. Может, надо радоваться, а не паниковать? Почему с ней что-то должно обязательно случиться?

Но ведь уже это началось. Зачем мальчика посадили? Что он, бандит? Сексуальный гангстер какой-то опасный? Обычный вроде мальчик. Следствие идет так, будто нарочно ничего не хотят выяснить, а только все запутать. Экспертизу провели на тему Марининого состояния психики в результате полового контакта в несовершеннолетнем возрасте. Написали — состояние повышенной возбудимости, присутствует фактор беспокойства, страха.

Новый следователь сказал:

— Вот видите?

— Что, вот видите?

— А то, что пострадавшая, типа, пострадала, все-таки.

Страхи у нее и беспокойства.

— Конечно, вы ее парня посадили в тюрьму и удивляетесь, что она о нем беспокоится.

А следователь говорит:

— Не занимайтесь демагогией. У нас есть экспертиза, на нее и будем опираться.

— Ну опирайтесь, что можно сделать?

Он старался помочь мальчику, подключил своих знакомых, но знакомые по очереди сказали одно и то же, только разными словами. Что помочь можно, но это не просто, что они попробуют еще сделать то и то. Поговорить с тем и тем. И тогда…

Но Лев Иосифович видел, что надежды, которые они пытаются внушить себе и ему, это призрачные надежды.

Вон ее окна.

Итогом всех этих рассуждений являются одни вопросы, остающиеся без ответов. Вообще-то фактор беспокойства присутствует и у Льва Иосифовича, причем достаточно сильный, хотя его и не совращали в отрочестве. «Жаль, что не совращали», — подумал он. Кайфа никакого, а фактор беспокойства все равно есть.

Очень жарко, двор был совершенно пустой, залитый солнцем. Ни одного человека, кроме самого Льва Иосифовича. Вдруг дверь рядом с бывшими ее окнами распахнулась, и вышел мальчик лет семи. В руках у него был фотоаппарат. Он пошел от двери прямо к Льву Иосифовичу, сидящему на скамейке. Стал перед ним и рассматривал его с любопытством, как будто в Льве Иосифовиче он увидел что-то интересное.

— Что ты хочешь, мальчик? — спросил Лев Иосифович.

— Хочу тебя сфотографировать, — сказал мальчик.

— Зачем тебе? — Лев Иосифович как-то без энтузиазма отнесся к идее фотографироваться.

Мальчик же смотрел серьезно, спокойно, и фотографирование Льва Иосифовича по всей видимости казалось ему делом совершенно естественным.

— А ты в гости тут пришел? — спросил мальчик.

— Ну… можно так сказать, — Лев Иосифович стал вставать с лавки, но мальчик сделал такой задерживающий жест ладошкой, и, так и не получив окончательного разрешения, нажал все-таки на кнопочку.

— Понимаешь, — сказал мальчик, — я во дворе всех уже сфотографировал. А ты тут не живешь, поэтому я фотографию тебе не отдам.

Фотография к этому времени вылезла из верха фотоаппарата, мальчик помахал ею, чтобы