Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

— Да, и вот это мой главный вопрос. Кто на него нападает? Почему на него кто-то нападает?

— Тома, это общая камера, там контингент.

— Это не вся правда.

— Ты понимаешь, — Микрюков как-то замялся, — даже не знаю, как тебе сказать, только ты не волнуйся. Уже все уладили. Там свои правила. Следователь хотел, чтоб на хлопца надавили в камере.

— Как надавили?

— Ну, попугали, Тома, я ж подробностей не знаю.

— Игорь, ты прекрасно знаешь все подробности.

— Тома, ну не заставляй меня говорить!

— Как это, не заставляй? Это же Боря. Я должна знать.

— Ну… побить хотели.

— Ты же знаешь, что меня обманывать бесполезно.

— Ладно, скажу. Хотели… ну… бойкот ему объявить.

— Какой бойкот? Что ты бред какой-то говоришь? Там что, политзаключенные? Эсеры? Ладно, я все поняла.

Игорь Степанович увидел, как лицо ее окаменело.

— Тома, главное, что сейчас все нормально. Он мстить никому не стал. Я ж говорю, никого не обидел. О нем хорошо говорят. Только его бояться. Там слух пошел, что он оборотень.

— Этого еще не хватало, — вздохнула Тома.

Игорь Степанович закурил, при вспышке спички Тома увидела, что он опять улыбается.

— В общем хлопец, Тома, весь в тебя и в отца. Я прямо рад за тебя. Он ошибок вообще не делает. Все говорит правильно. И с адвокатом говорил, и с начальником изолятора. С ворами говорил, Тома, мне передали — ни одного неправильного слова не сказал. А ему ж научиться негде было.

— Ну?

— А что меня больше всего удивило, он про свои дела не так волнуется. У него уверенность, что все выяснится, и он выйдет. И он за то, что ему в тюрьме могут сделать, тоже не так волнуется. И что он сам не такой, и все вокруг не такое, как он думал, и что с ним разные странные вещи случаются, и все эти летучие мыши, он за это тоже не так волнуется. Он знаешь, за что волнуется, Тома? Он за тебя больше всего волнуется. Вот так. За тебя. Как ты это все переносишь. Он даже так за эту свою Марину не волнуется, как за тебя.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, мой знакомый разговор Борьки с адвокатом подслушал. Тома, ты только не сорвись, Борька этого больше всего боится, что ты не выдержишь. Сделаешь что-нибудь такое.

— Что, например? — спросила Иевлева.

— Ну не знаю, — слегка зевнул Игорь Степанович. — Нападешь на тюрьму, украдешь прокурора.

— Не буду я красть никакого прокурора. Если честно, я не знаю, что делать.

Игорь Степанович перевел дыхание. Они сидели на балконе, под ними был Пушкинский бульвар, душная ночь, ни ветерка. По бульвару изредка проходили люди. Если прислушаться, то можно было разобрать, что они говорят. Тамара Иевлева и Игорь Степанович говорили тихо. Вряд ли кто-то мог подслушать их. С нижнего балкона доносился храп, но, к счастью, не очень громкий. Это сосед Виктор Петрович спал на раскладушке, считая, что сон на воздухе полезнее, а комаров он, как мужественный человек, презирал.

И вот на утро, когда яичница с колбасой была уже съедена, но до сигареты, полагавшейся после завтрака, еще не дошло, Гущин вдруг сказал.

— Ну хорошо, уважаемые заговорщики. Давайте, выкладывайте все.

— Ну ты же знаешь… — начала озадаченная Иевлева.

— Да про Борю мне адвокат все рассказал. Я ж говорил вчера. Отдельная камера, и все такое. Молодец, я считаю. Вы мне про этих, про блондинов ваших выкладывайте. Мне кажется, я про них тоже кое-что знаю, чего вы не знаете.

Глава 47

Гущин Евгений Петрович

Однажды, в начале восьмидесятых, с Гущиным произошел очень странный случай. Было это, когда они с Тамарой уже решили пожениться, но Гущин еще был женат на другой женщине. Первая жена Гущина собиралась уезжать из тогда еще Советского Союза в Израиль, что и сделала сразу после развода. От нее остался серый кот Тутанхамон, переименованный Гущиным в Рыжика. Кот был еще очень молод, и, кажется, ему имя Рыжик тоже больше нравилось.

Итак, первая жена Гущина готовила документы, собирала вещи, а он поехал в командировку на Новосибирские острова. Именно там и произошел этот очень странный случай.

И вот сегодня утром Гущин получил по электронной почте письмо. В названии письма стояло: благодарность за выполненное обещание. Гущину стало интересно.

«Уважаемый Евгений Петрович, мы с вами встретились много лет назад под землей, которую люди, живущие на поверхности планеты, называют Новосибирские острова. Вы тогда обещали мне, что никто про нашу встречу не узнает. Я сам исследователь, как и вы, и могу представить, как Вам было трудно сдержать обещание. И тем не менее, Вы никогда никому, кроме Вашей жены, не сказали ни одного слова.

Но Вашей жене я сам разрешил сказать, понимая, что она не проговорится. То, что после нашей встречи оказалось возможным оставить Вас в живых для меня очень большая радость. Это первый случай за много сотен лет. Те, кто взял на себя ответственность лишить жизни представителей вашей расы, переносят это тяжело. Вы не подвели меня.

Мне очень хотелось Вас как-то за это отблагодарить, но такой возможности не было. Наконец, она, к сожалению, представилась.

К сожалению, потому что она связана с обстоятельствами печальными и опасными. Опасными для вашей страны и вашей семьи. Люди, которые вам угрожают, происходят с другой планеты. Я понимаю, что для вас это звучит необычно. Но когда вы случайно обнаружили под землей меня самого, вы не впали в панику, а приняли этот опыт достойно.

Присутствие на нашей планете людей с других планет и присутствие на ней других неизвестных вам рас, таких, как наша, это явления одного порядка. Для вас вопрос, есть ли жизнь на других планетах, находится пока, скорее, в плоскости литературы, чем науки. На самом деле, это вопрос космической навигации.

В книгах, которые Вы могли читать, люди с других планет часто описываются как странные существа, маленькие динозавры и даже разумные колонии насекомых, передвигающиеся на колесах. Это происходит от того, что вы путаете две совершенно разные вещи: способность обладать сознанием и способность создавать технологическую цивилизацию.

Сознаньем обладают все живые существа.

У некоторых из них сознание развито настолько, что превосходит и ваш, и наш уровень развития. Но они вписаны в окружающую среду таким образом, что им не нужно создавать развитую технологическую