Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

спящего как будто смотрел с потолка, потом видел город сверху и наконец оказывался в комнате с офисной мебелью и компьютерами. Очень-очень высоко над городом. И там была женщина, с которой он разговаривал. Она много интересного рассказала.

Например, оказалось, что старший Гущин — папа на самом деле только Катин. А биологический папа Бориса — это какой-то незнакомый человек. И он находится глубоко под землей. Он был какой-то странный, не такой, как другие люди. Мама его очень любила. Не только в небе есть этажи, они есть и под землей. Надо когда-нибудь туда сходить. Женщина сказала, что там течет река, откуда под землей река? Да ладно, а откуда в небе комната с офисной мебелью?

Поразительно мало Бориса тронуло, что Гущин старший на самом деле не его отец. Но он так привык любить Гушина, помнил все эти годы. Пусть папа останется папой, а тот человек пусть будет отцом.

Женщина из комнаты с офисной мебелью показала, как он выглядит. Борис смотрел на мужчину на мониторе. Обычный деревенский дядька. Чужой совершенно. Он был не такой, как другие люди. И это имеет отношение к летучим мышам, поэтому они сделали Бориса своим царем.

Там была лодка, на подземной реке. Мама плыла с этим деревенским мужчиной в лодке, с тех пор видит в темноте. Я тоже могу научиться? А я и так меняюсь.

Раньше я немного побаивался взрослых, смущался, мне казалось, они намного умней, сильней меня, они меня подавляли одним своим присутствием. А теперь я сразу вижу их слабости, все на лице написано. Вижу, какие они перепуганные. Или, наоборот, накрученные, нервные, агрессивные. Рассуждают с перекошенным лицом, что-то доказывают. Да я и воров не боюсь. Может, я вообще ничего не боюсь? Может, это психическое расстройство? Или это отец во мне просыпается?

Вот Рыжик, он из-под земли. Женщина из комнаты с офисной мебелью — это небо. А летучие мыши — это и подземные пещеры, и воздушное пространство. Теперь я знаю, почему они летают зигзагами. Чтобы трудней было за ними уследить. Чтобы никто не заметил, как это происходит, что в конце зигзага они исчезают. Покидают это пространство, и появляются в другом. В небе, которое находится внутри нашего неба.

А что я должен узнать? О чем поговорить с этой женщиной? Чего больше всего боятся мои поданные? От чего я должен их защитить?

Битва начинается, когда войска сближаются на расстояние броска копья или камня из пращи, на расстояние выстрела из лука. Когда пространство, отделяющее стороны, становится критически невелико. Еще немного и старт ракет будет неизбежен. Граница этой неизбежности намного ближе, чем людям кажется. Еще совсем немного, и страх с обеих сторон станет управлять центрами принятия решений.

Летучие мыши не знают математики, по крайней мере, не мыслят математическими категориями. Но чем меньше расстояние, тем больше страх, это они способны понять. Что все дело в пространстве, в его протяженности.

Папа однажды рассказывал, что человечество распространилось по лицу планеты, потому что племена отправлялись в путь, увеличивали расстояние между собой, чтобы сохраниться, чтобы не поубивать друг друга. И вот теперь они возвращаются. Как будто кто-то ведет их. Как будто кто-то заставил их передумать, и все-таки взаимно уничтожиться, а заодно уничтожить и всех, кто поблизости.

Летучие мыши поблизости.

Они живут на Земле шестьдесят миллионов лет. За шестьдесят миллионов лет они научились быть собой, мало кто из живых существ может соперничать с ними в этом искусстве. Они научились за время жизни одной особи овладевать в полной мере возможностями, которые дала природа. И теперь им предстоит сгореть, обнулить шестьдесят миллионов лет. Вообще мышление в категориях рациональности не свойственно летучим мышам, в том числе мышление в математических категория, что уже упоминалось. Но даже они понимают, что это мегаабсурд — обнулить шестьдесят миллионов лет.

— Неплохо для восемнадцатилетнего мальчика, — улыбается женщина, сидящая в офисном кресле, — за это скажите спасибо вашему новому положению царя. Ваши рассуждения…. Как говорится — noblesse oblige. Положение обязывает.

— Позвольте спросить, — говорит Борис, — ведь вы представляете структуру, которая единственная обладает свойством всемогущества. В рамках таких больших возможностей не могли бы вы обеспечить безопасность моих подданых? А заодно и других существ на планете, кстати, и людей? Ведь они, может, не так уж виноваты в своем безумии. Его источник — стихии, которые просто еще не поддаются контролю.

— Как быстро человек взрослеет в тюрьме, — говорит женщина, повернувшись на кресле спиной к монитору, лицом к Борису.

— Взрослеет или погибает, — отвечает Борис, — не каждому помогает неживой кот, не у каждого папа Василий Фролов. Эту аналогию можно расширить и на ситуацию с моими подданными, которую они ничем не заслужили. Пожалуйста, помогите им.

— Сделаем все возможное, — ответила женщина, — уже делаем. Но с этим всемогуществом, которое вы упомянули, полное недоразумение. Что такое всемогущество? Пустая абстракция. Существа, с которыми я поддерживаю контакт, вовсе не абстракции, они вполне реальны, у них есть имена. Обстоятельства их жизни вам трудно себе представить, поэтому я не обременяю ваше воображение подробностями, которые были бы для вас совершенно непонятны. Поверьте мне, всемогущество — это просто ловушка, в которую вас заманивает логика. Здесь наверху, где у меня офис и еще намного выше, куда я могу позвонить или написать, но и там внизу, где светятся огоньки, которые мы видим из окна, представьте себе, самые важные вещи совершаются без участия всемогущества. Как тот человек, который закрыл собой пулемет и спас товарищей. Не было у него всемогущества. Да оно и не нужно.

— Так помогите без всемогущества, — не выдерживает Борис.

— А без всемогущества возможности все-таки ограничены, — женщина улыбается, разводит руками. — Я попробую, но без вашей помощи не обойтись. Вы поможете мне? Вам, я думаю, они не откажут.

— Кто не откажет?

— Я сама не могу их попросить, они закрытая система.

Глава 44

Сон во сне. Макс

Пассажирские вагоны синего цвета, на всех надпись: «Тихий Дон». Это поезд сообщения Ростов-Москва. Состав прошел станцию Калач. Прогремел по мосту через реку. Над рекой поднимается редкий туман. Такое пасмурное серое утро — это все-таки, наверное, еще конец ночи, а не начало дня, еще все спят, даже пастухи. Ну, машинист поезда, конечно, не спит, это как положено. А проводники спят, пассажиры точно спят, все до одного. Особенно, тот в спальном купе на двоих, которое полностью выкуплено им. Он путешествует в одиночку, хотя является большим начальником, вокруг него обычно целый штат