Лабиринт - Франк Тилье

разговаривать с Андре каждый день, если он умер много лет назад? Кто был в радио? А если... А если что? А если на другом конце провода никого не было? Ты так думаешь? Что все эти разговоры происходили только в твоей голове?

Вера не могла понять. Это невозможно. Она не была шизофреничкой. Энрих была сумасшедшей, Энрих выдумывала вещи, как ей поставили диагноз много лет назад, и поэтому она лечилась. Не она. Она была психиатром. Она лечила людей. - Вы думаете, психиатр может вылечить себя? — спросила София. Почему она задала ей такой вопрос? Объяснение. Должно быть объяснение. Не может быть иначе. Не для нее.

Внизу склона, окруженного скалами, она узнала шале Андре. Икры горели, снаряжение весило тонны. Вера знала, что в этот день ей не удастся вернуться. Как только она дойдет до места, она вызовет помощь и будет ждать, пока ее найдут. Она была уверена, что всему есть объяснение. - Это не я убегаю от монстра. Это ты, и только ты.

- Заткнись, - пробормотала она вслух. - Кто бы ты ни был, заткнись.

Добравшись до места, она воткнула снегоступы в свежий снег рядом с сараем для дров. Окна фасада были заснежены. Прозрачные сосульки свисали с края крыши, некоторые достигали десяти сантиметров в длину. Она вошла с ножом в руке. Шале было просторнее ее дома, но в нем была только одна комната. Никого не было. Она не увидела даже следов на полу, хотя сама оставляла за собой кучки снега. Это ее частично успокоило: София не заходила сюда.

Пол скрипел под ее весом, а внутри было так же холодно, как и снаружи. Она бросилась к радио, которое стояло посреди кухонного стола. Он был запылен, как и все остальное. В этом месте давно никто не жил... Вера почувствовала, что погружается в бездну. Большую часть времени параноидальные шизофреники не осознают своего заболевания — галлюцинации и бред для них реальны. Они могут вести очень сложные беседы с людьми, которые существуют только в их голове, могут есть, жить вместе с ними...

Она отогнала эти ужасные мысли. На радио был приклеен листок с номерами единственных двух контактов Андре. Номер Кристиана Нолана и ее номер. Она стерла имя психиатра, который жил в шале до нее, и написала «ВЕРА.

Она взяла микрофон и приложила его к разъему. Ни одна стрелка не шелохнулась. Какая дура! Конечно, он не работал, ведь генератор был выключен. Она вышла и направилась к генератору, защищенному чем-то вроде ниши. Она попыталась завести его, потянув за веревку запуска. Напрасно. Она сняла крышку бака и, благодаря фонарику, найденному в сумке, обнаружила, что он пуст. Ни топлива, ни электричества. Ни радиосообщений. Кошмар продолжался...

Не теряя надежды, Вера обошла вокруг укрытия для дров. Но поленья были сырыми и полностью замерзшими. Их было невозможно использовать. Она вернулась внутрь и с ужасом обнаружила, что в корзине были только мелкие кусочки дерева. Если она останется здесь на ночь, то замерзнет, даже если укутается в пуховую куртку и одеяла. Температура приближалась к минус десяти градусам.

Она опустилась на пол, опустошенная, держа в руках черного коня, который нашла в сарае. Затем она вскочила и пошла посмотреть на стол рядом с кроватью. На шахматной доске Андре была незавершенная партия, но не та, в которую Вера играла в последнее время. Слева от доски висел календарь. После 21 сентября страницы не были вырваны. На его календаре было 14 февраля.

Теперь у Веры было доказательство: человек, к которому она обращалась каждый день, от которого слушала самые разные анекдоты, был мертв, и не вчера. Все это было плодом ее воображения. И так запустился еще один механизм, усиливший давление, которое давило на нее. Как София могла услышать, как Андре объявил свой ход – конь на b5 – если его уже не было в этом мире? Как она могла оказаться у его шале, в пяти километрах отсюда, если не он сам дал ей указания? Вывод был прост: София не была реальной.

Нет, нет, нет... Вера не выдумала все это. Это было невозможно. Она познакомилась с этой женщиной много лет назад, в психиатрическом отделении больницы в Меце. Как она могла лечить кого-то, кто даже не существовал? Как она могла найти роман в бывшей пекарне, если его автор была лишь плодом ее воображения?

Ответ: книга тоже была плодом ее воображения. Это было единственным возможным объяснением. Ничего из того, что она пережила той ночью, не было реальностью. Плохое путешествие. Бред. Вот что это было. Не существовало никакого рукописи под названием «Затворницы. - Ни предсказаний, ни папок, забитых статьями из криминальной хроники. Это были всего лишь галлюцинации, забытые или преобразованные воспоминания, смешанные воедино. Лабиринт безумия, вырытый в глубинах ее мозга.

Она не страдала от электромагнитных волн, она ошибалась. У нее была другая болезнь. И она находилась в глубине ее сознания. И однажды эта болезнь привела ее в самое сердце этого адского леса. На самом деле у нее не было никаких причин находиться там. Она должна была вернуться в цивилизованный мир. Ее должен был осмотреть врач. Ей должны были объяснить, что с ней происходит. Возможно, ее поместят в психушку, но она должна была знать.

Она посмотрела на солнце за окном. По ее прикидкам, было около двух часов дня. Испытание, которое ждало ее уставшее тело, будет ужасным, но она могла добраться до своего домика до наступления темноты или, в крайнем случае, пройти последний отрезок пути с помощью налобного фонаря. Потом она позвонит в полицию. Это был единственный выход. Она перестала колебаться и оторвала от радио бумажку с частотами, по которым она могла связаться с Ноланом. Прежде чем уйти, она положила черного короля на шахматную доску. Игра была окончена. Как грустно... Все это время она играла сама с собой, сидя одна перед радио. Она рассказывала себе истории. В конце концов, Андре, Андре в ее голове, сам сказал: одиночество может свести с ума.

Она уже собиралась уходить, когда ее взгляд упал на роман Агаты Кристи, лежащий на правом углу стола, - Десять негритят. - Этот роман она одолжила соседу несколько месяцев назад, а он так и не вернул. Конечно... Некоторые страницы были загнуты. Андре явно читал его внимательно. Она взяла книгу, чтобы взглянуть, и под ней нашла тетрадь. На обложке синими чернилами было написано «ДЕЛО ВЕРЫ КЛЕЙТОРН, - с ее