Гроб - Арно Штробель

— Вопрос лишь в том, как долго это продлится. К тому же — с Россбах всё иначе, чем с предыдущими жертвами. С самого начала. Эта история с гробом: то она лежит внутри, то он выпускает её, потом это расстройство — ДИР, её множественная личность с этой Бриттой… Полное безумие. Нет, с ней всё по-другому. Поэтому я и не верю, что он пришлёт нам какую-то подсказку.

— А ты думаешь, он и её закопает в лесу?

— Хм… не знаю. Но уже одно то, что он специально раздобыл для неё настоящий гроб, обитый шёлком или атласом, тогда как остальных — и Инге Глёкнер тоже — запихивал в грубо сколоченные деревянные ящики, говорит о том, что с Евой Россбах у него особые планы. Но где он поставил этот проклятый гроб? Вот главный вопрос!

— Если задуматься, сколько весит такой гроб, ему будет непросто перевозить его в одиночку. Так что вероятность довольно высока, что эта штука стоит ровно там, где стояла всё это время.

Менкхофф на секунду задумался и кивнул.

— Да, и вряд ли это лес. Одежда госпожи Россбах была чистой, когда она просыпалась дома. Значит, гроб, скорее всего, находится в закрытом помещении.

Они подъехали к парковке управления, которая в этот час была почти пуста. Вышли из машины и направились ко входу. Лишь немногие окна в длинном массивном здании ещё светились.

— Да, пожалуй, можно исходить из этого. Но где? Может, какое-нибудь старое заброшенное здание? — продолжала строить предположения Райтхёфер.

— Хм… — протянул Менкхофф, когда они миновали ночного вахтёра и подошли к лифтам. — Знаешь, что не даёт мне покоя всё это время? То, что кто-то в одиночку берёт на себя труд таскать эту женщину туда-сюда, лишь для того, чтобы запереть её в гробу на несколько минут. Следов взлома нет — значит, у него есть ключ. Он может входить и выходить из виллы Россбах когда захочет. И если наш преступник действительно Мануэль Россбах, то это семейное дело. Логичнее всего было бы поставить гроб где-нибудь в их общем родительском доме.

Они вошли в лифт.

— Ну, но он этого не сделал — как мы уже знаем.

Кабина поднялась наверх. Они направились к кабинету Менкхоффа. Дверь в кабинет шефа была распахнута, внутри темно. Они уже собирались войти к Менкхоффу, когда в нескольких метрах дальше по коридору распахнулась дверь и в коридор вышел Удо Ридель.

— А, вот и вы. Есть что-нибудь новое?

Менкхофф удивился.

— А ты что здесь делаешь в такой час?

— Шеф сказал, что этот психиатр пришёл в сознание и что вы у него. Я хотел узнать, что удалось выяснить и можем ли мы ещё что-то предпринять сегодня.

— Пока не знаю, но заходи — разберёмся. Ты единственный, кто ещё здесь?

— Нет, там, в дальнем кабинете, ещё Беккер и Мирьям Арендс.

— Позови их сюда. И пусть захватят стулья.

Менкхофф вошёл в свой кабинет и зажёг свет. Опустившись в кресло, он вдруг осознал, что они давно ничего не ели.

— Как твой аппетит? — спросил он Райтхёфер.

Она отмахнулась.

— Я о нём уже несколько часов не вспоминала.

Вскоре подошли Ридель и двое молодых коллег. Райтхёфер взяла на себя задачу ввести всех в курс дела, и Менкхофф был ей за это благодарен. От остальных новостей почти не было.

— То, что нам сейчас нужно, — это правильная идея, где этот подонок мог спрятать гроб, предназначенный для Евы Россбах. И нужна она нам быстро.

Они принялись обсуждать различные районы Кёльна, пустующие здания, расстояние, которое мужчина может преодолеть ночью с бессознательной женщиной на руках. Менкхофф слушал вполуха.

Могли ли мы что-то упустить в доме Евы Россбах?

Мысль не отпускала его, кружила в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

— Ты где сейчас? — спросила его наконец Райтхёфер.

— Да вот… никак не могу отделаться от мысли, что единственное действительно практичное решение — если этот гроб стоит в самом доме.

— Но где? Мы же всё обыскали.

— Понятия не имею.

Он поднялся и посмотрел на Райтхёфер.

— Мне нужно ещё раз туда съездить.

— Что? Сейчас? И чего ты этим добьёшься?

— У меня ощущение, что я что-то проглядел.

Там что-то есть. И в самом деле — некое смутное воспоминание металось совсем близко к поверхности сознания. Воспоминание о чём-то увиденном или услышанном. Что-то важное — он был в этом уверен.

— Я еду с тобой, — сказал Ридель и тоже поднялся.

Менкхофф кивнул.

— Ладно. Ютта?

Она бросила на него непонимающий взгляд.

— Это что за вопрос?

Менкхофф коротко усмехнулся и повернулся к Беккеру и Арендс.

— Вы остаётесь здесь. Если нам понадобится поддержка, мы свяжемся с вами — и вы организуете всё необходимое. Ясно?

Он не стал дожидаться ответа, схватил пальто и вместе с Райтхёфер и Риделем покинул кабинет.

Без малого в одиннадцать они подъехали к вилле Россбах. Через две минуты дверь была вскрыта. Менкхофф вытащил оружие, Райтхёфер последовала его примеру.

В прихожей Менкхофф потянулся к выключателю, но когда щёлкнул клавишей — ничего не произошло. Он обернулся к Риделю, стоявшему за спиной Райтхёфер.

— Похоже, кто-то выкрутил пробки. Нам нужны фонари.

Ридель кивнул, вышел из дома и вскоре вернулся с тремя длинными ручными фонарями. Менкхофф включил свой и повёл лучом по коридору.

— Теперь бы ещё знать, что именно мы ищем, — тихо произнесла Райтхёфер.

— Может, тут есть потайная комната? — предположил Ридель. — Со скрытым входом.

Менкхофф замер.

Вот оно. Снова это чувство — ощущение, что он владеет важнейшей информацией, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, ещё сильнее, чем прежде. Нужно только вспомнить. Это связано с тем, что только что сказал Ридель. Что-то, что…

— Ютта, твои записи разговоров с Россбах… Мне они нужны. Немедленно.

— Но я ведь составила отчёты, они у тебя есть.

Он покачал головой.

— Нет. Мне нужны твои оригинальные записи. Сейчас. Здесь. Где они?

— В моей сумке, а сумка в машине.

— Иди принеси. Быстро.

Райтхёфер посмотрела на него с недоумением, но развернулась и вышла из дома.

Тем временем Менкхофф и Ридель отыскали электрощиток в прихожей. Действительно — автоматы для отдельных помещений дома были отключены.

Когда Райтхёфер вернулась, в доме снова горел свет, и фонари можно было