Деревня - Арно Штробель

— Вы уверены, что звонок поступил именно через мобильную сеть?

— Конечно. А как же ещё?..

Бастиан осёкся.

В памяти снова всплыл тот назойливый электронный рингтон, что разбудил его утром. Полицейский был прав: это был не обычный звонок, звучал он иначе. Бастиан, ещё не до конца проснувшийся, не придал этому значения, а потом мысли его были заняты совсем другим, не мелодией, вырвавшей его из сна.

— Господин Таннер?

— Viber. Я вспомнил. Этот рингтон… Звонок был через Viber. Это такой…

— Сервис Voice Over IP, — подсказал сотрудник.

— Интернет-телефония.

— Да. Именно. Сейчас посмотрю.

Не дожидаясь ответа, Бастиан поспешно отвёл телефон от уха и принялся листать экран, пока не открыл список вызовов в Viber. Последнее соединение и впрямь значилось за сегодняшним утром. Десять двадцать пять.

Несколько секунд он неотрывно смотрел на запись, потом снова поднёс телефон к уху.

— Да, здесь есть звонок. Но номер не указан.

— Хм… — протянул сотрудник. — Вот это плохо. Звонки через такие сервисы, как Viber или Skype, мы отследить не можем.

— Что? Почему? Эти данные ведь где-то хранятся.

— Хранятся. Но не в Германии. Так что шансов нет.

Это было уже невыносимо.

— Чёрт. И что теперь?

— Знаете, чего я не понимаю?

Голос обер-комиссара изменился. В нём проступило что-то насторожённое, выжидательное.

— Согласно протоколу, сегодня утром вы уже сказали моей коллеге, что номер звонившего был скрыт. Но в тот момент вы, по всей видимости, исходили из того, что звонок поступил через обычную телефонную сеть. Между тем вызов через Viber в списке обычных звонков вообще не отображается. Вы можете это объяснить?

Бастиан почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Что происходит? Он окончательно растерялся.

— Нет. Не знаю. Я ведь смотрел. Номер был скрыт, я в этом уверен. Подождите…

Он снова опустил руку с телефоном. К счастью, ответ нашёлся быстро — в обычном журнале вызовов.

— Простите, — сказал он, глубоко вздохнув. — Последний звонок в списке и правда был со скрытого номера, но это было ещё вчера днём. Когда я в спешке искал звонок Анны, я просто увидел наверху списка пометку «Анонимно». На дату не посмотрел. Я помню тот звонок — это была коллега.

— Ага, — отозвался мужчина.

Но в его голосе не было и тени убеждённости.

— Есть и ещё кое-что. Мы навели справки в берлинском регистрационном ведомстве насчёт родителей этой женщины.

— Да? И что?

В Бастиане шевельнулась надежда — робкая, почти болезненная. Неужели хоть какая-то хорошая новость?

— В Берлине есть две семьи с фамилией Вагнер, у которых дочерей зовут Анна.

— Слава богу. И? Вы нашли нужных родителей? Они что-нибудь знают? Анна с ними связывалась?

— Первой Анне Вагнер восемь лет. Так что этот вариант отпадает.

— Значит, остаётся вторая. Вы уже говорили с её родителями?

— В этом нет необходимости, господин Таннер. Второй Анне двенадцать. И, слава богу, обе сейчас дома, с ними всё в порядке.

У Бастиана возникло ощущение, будто пол под ногами качнулся. Он покачал головой.

— Но как это возможно? Анна ведь…

Рука сама собой легла ему на лоб.

— Может быть, они переехали?

Собственный голос прозвучал тонко и беспомощно.

— Это крайне маловероятно. Даже в таком случае мы нашли бы их по документам регистрационного ведомства. Нет, почти наверняка можно исходить из того, что родители госпожи Вагнер живут не в Берлине. Если они вообще существуют.

Если вообще существуют?

Бастиан лихорадочно пытался ухватиться хоть за какое-то разумное объяснение, но в голове стоял сплошной, непроглядный туман.

— Я ничего не понимаю. Что теперь будет? Анна звонила мне сегодня утром. Это было на самом деле. И ей было очень страшно.

— Господин Таннер, почти ничего из того, что вы сообщили, не поддаётся проверке. Если допустить, что вы говорите правду, с нашей точки зрения напрашивается только один вывод: ваша бывшая девушка, вероятно, сказала вам неправду.

Он замолчал, но Бастиан был не в силах ни собрать связную мысль, ни тем более облечь её в слова.

— Господин Таннер, мы должны допустить, что этот звонок был инсценирован.

Где-то в самой глубине сознания разум уже нашёптывал ему эту возможность — едва слышно, почти неразличимо. Но теперь, когда эти слова вслух произнёс обер-комиссар, посторонний человек, который не знал Анну, в Бастиане поднялось не только возмущение, но и острая, почти яростная потребность её защитить.

— Инсценирован? Что это значит?

— Сфабрикован. Разыгран.

— Не верю. Зачем ей это?

— На этот вопрос вы, вероятно, сможете ответить лучше нас. Вы расстались после ссоры? Возможно, она хотела вам отомстить?

— Нет. Мы не ссорились. Мы расстались по-хорошему.

— Как бы то ни было, коллеги, побывавшие на месте, тоже ничего не выяснили. Никто там не видел госпожу Вагнер. Мне жаль, но боюсь, в данный момент мы больше ничего сделать не можем.

Бастиан задумался, стоит ли говорить обер-комиссару, где он сейчас находится. Первым порывом было промолчать. Но потом он решил, что всё-таки лучше, если полиция будет в курсе. Особенно потому, что сам он не сомневался: Анна его не обманывала. Никто не мог знать, насколько опасными могут оказаться её поиски.

— Понимаю. Но я всё равно уверен, что Анна в опасности. Поэтому сейчас я вместе с другом во Фрундове и пытаюсь кое-что разузнать.

— Вы во Фрундове? Это плохая идея, господин Таннер.

— Но почему? — Бастиан уже не скрывал разочарования. — Если вы уверены, что Анна мне солгала, что со мной может случиться?

— Господин Таннер… — начал мужчина, но Бастиан больше не хотел продолжать этот разговор и терять драгоценное время, которое мог бы потратить на поиски Анны.

— Всё в порядке. Я сумею за себя постоять. В любом случае спасибо за помощь.

Не дожидаясь ответа, он отключился и повернулся к Сафи, который всё это время не сводил с него глаз.

— Полиция считает, что Анна мне солгала.

Сафи вскинул бровь.

— Вот как? И с чего они это взяли?

Бастиан чувствовал себя совершенно разбитым и буквально заставил себя пересказать весь разговор. Под конец он проговорил глухо:

— Значит, рассчитывать мы можем только на себя. Но я слышал голос Анны. И знаю: ей было страшно.

— И что ты теперь собираешься делать?

Бастиан пожал плечами. — Если бы я сам знал.

— Простите,