Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

Со стороны двора раздается скрип тормозов, останавливается автомобиль. Из него выходит женщина. Тамара Борисовна не видит ее, но чувствует, что это женщина. Почему-то она не идет в сторону подъездов, что было бы естественно, раз она въехала во двор. Она идет в сторону улицы Пушкинской, что немного странно, зачем было въезжать во двор и доезжать аж до этого подъезда, если запарковать и выйти на Пушкинскую можно в конце первого дома от Крепостного? Может, там не было места?

Трое стоящих в ряд блондинов замерли. Как будто они стеснялись действовать при посторонних. Тут Тамара Борисовна поняла по звуку шагов, что женщина идет прямо к ней. Обернуться, естественно, Тамара Борисовна в такой ситуации не могла. И не обернуться не могла. Впрочем, долго рассматривать эту дилемму не пришлось. В следующее мгновение она увидела женщину боковым зрением, сразу узнала ее, но не поздоровалась, так как та бросилась вперед.

Одного из блондинов вынесло на Тамару Борисовну. Она успела понять, что это тот первый, который вставал со скамейки со шприцем в руках. Удар кулаком в подбородок изменил траекторию его движения, и он по косой линии отлетел к стене, ударился об нее и упал. Двое других к этому времени лежали на асфальте.

— В машину, — коротко сказала вновь прибывшая, и, схватив Марину, потащила ее к стоящей на заднем плане семерке. Марина не сопротивлялась совершенно. Отход прикрывала Тамара Борисовна, двигаясь спиной вперед, не спуская глаз с лежащих блондинов, которые уже приходили в себя, тот, появившийся последним даже сел на асфальте. Но Тамара Борисовна как раз хлопнула дверью и автомобиль тронулся.

— Я знала, что ты где-то есть, — сказала наконец Тамара Борисовна. Она сидела рядом с Мариной на заднем сидении. Марина молчала, ни о чем не спрашивала. Но такое лицо Тамара Борисовна видела у нее впервые. Марина не была испугана, она была потрясена. Женщина за рулем, не оборачиваясь, сказала:

— Как же я скучала по тебе. Но ты не могла знать, что я где-то есть. Я была далеко. Наверное, ты просто верила.

— Нет, мне кажется, я знала.

— Борька сказал?

Тут настало время Томе очень сильно удивиться.

Глава 60

Виктор Петрович 4

Виктор Петрович стоял перед зеркалом и внимательно рассматривал себя. Лысина. Нельзя сказать, что волос на ней совсем нет. Но они редкие тонкие и седые, вьются, как еле заметная дымка. Брови слегка кустятся, пористая кожа на носу. Глаза красноватые, смотрят невесело. Ну под глазами мешочки, это тоже не украшает. Зато зубы отлично выглядят. На верхней челюсти почти новый, в прошлом году только сделали, пластмассовый протез. Ровные красивые зубы один к одному. Самое молодое, что есть на лице у Виктора Петровича. И кто такой Виктор Петрович? Виктор Петрович — педофил.

Больше всего его удручал этот вывод в сочетании с впечатлением от собственной внешности. Он испытывал к себе настоящее отвращение. Будь его воля, приговорил бы себя к расстрелу, не думая ни минуты. За бытовое разложение, за предательство основ морали. За мысли недостойные советского офицера. Вон шкаф, в шкафу висит мундир с орденами, который Виктор Петрович одевает на день Победы. И с какими глазами он наденет теперь этот мундир? С какими глазами?!

Главное, соседка ему сказала, что у Гущиных мальчика, оказывается, посадили в тюрьму за развращение малолетних. Виктор Петрович не понял, как это? Тот же сам малолетний. А восемнадцать исполнилось? Восемнадцать лет. Тогда другое дело. Виктору Петровичу исполнилось восемнадцать лет в сорок втором году. Он уже успел к тому времени поступить в военное инженерное училище, а через четыре месяца был на фронте. За что сажать восемнадцатилетнего пацана? Это его! Его, Виктора Петровича надо сажать, а лучше сразу расстрелять.

А что делать? Если ночью спать нельзя, если ни о чем другом думать не получается. Потому, что она прислала свою фотография в одних трусиках и смотрит с этой фотографии на Виктора Петровича так, что остается только… Что остается? Ничего не остается! Вот прямо вытянул бы ее из этой фотографии, положил на диван, взял бы… Да ты с ума сошел на старости лет!

Смотрит Виктор Петрович на фотографию, потом на себя в зеркало. Ну что ты будешь делать. Никуда не денешь семьдесят шесть годочков. Складки на шее, красные пигментные пятна на голове. Кавалер, мать твою. А она стоит в одних трусиках, не боится, и вся смотрит на тебя. Два зрачка и два соска. И в письме пишет — я, пишет, вам в прошлый раз по ошибке прислала фотографию. Просто перепутала, мне почта ваш адрес подсказала, я не посмотрела. А как представила, что вы на эту фотографию смотрите, так мне до того стыдно стало. Мне, когда стыдно, я просто не могу, я все бросаю, и…

И тогда Виктор Петрович окончательно решил обратиться к колдуну. Объявление в газете «Из рук в руки». Колдун взял три тысячи и сказал, что все отлично сделает, и проблема решится. Но, когда он колдовал, Виктору Петровичу стало противно, что он так глупо позволяет себя обманывать. Виктор Петрович наорал на колдуна, но требовать обратно три тысячи было неудобно. Он же сам пришел и сам эти деньги дал. Колдун сказал — ну не хотите, не надо. Но смотрел как-то странно. Прошло два дня и совершенно неожиданно дело повернулось. Ничего в самочувствии Виктора Петровича не изменилось, к сожалению, и зря он отдал три тысячи, так он думал. Но вдруг девушка прислала еще письмо. И предлагает встретиться. Ай да колдун. Не этого хотел Виктор Петрович, не этого. И не об этом просил. И не за это давал деньги. Но случилось именно это.

Ну и она пишет, что музыкант («Стрелы севера» — с новой язвительностью подумал Виктор Петрович) оказался такая сволочь, деньги стал у нее забирать, долбаться ему не на что. Уехал на заработки куда-то в Курган. На звонки не отвечает.

Виктора Петровича письмо раздавило. Несколько дней он так и ходил раздавленный, не зная, что делать. Потом сел и честно написал, что он говорил неправду, что он старик, что он на фотографию смотрит часами. Еще два дня была тишина. Никакого ответа. Сегодня написала: теперь вообще от стыда сходит с ума, все время об этом думает, надо встретиться.

А