Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

Итак, судья Котов, проходя мимо канцелярии, услышал, как женщина пытается записаться к нему на прием. Ей, конечно, называют отдаленные сроки, она просит… Потом она поворачивается, судья Котов видит ее лицо, оно… в общем можно ее принять. Интересно, что ей нужно? И вот она сидит у него в кабинете, что-то такое говорит, судья не очень вслушивается, потому что рассматривает ее, а рассматривать есть что.

— Вы меня совсем не слушаете, — вдруг произносит она, — пожалуйста выслушайте меня.

Да почему это я не слушаю? Все я слушаю. Только я немного о своем думаю. Не перегибает ли Валя палку с этим делом? Не то чтобы маму было сильно жалко. С этим делом у судьи Котова все в порядке. Когда ты часть структуры, ты иначе все воспринимаешь. Видишь людей и их жизнь с точки зрения этой структуры, привыкаешь не принимать близко то, что они чувствуют. Иначе нельзя. Если ты всех начнешь жалеть, это будет театр, а не суд. И вообще… когда придет что до чего никто… никто, блять, не пожалеет тебя. Никто! Ни одна сука! Только смеяться будут. Это прочно усвоено еще с армии. Так что надо просто не раскисать, не расслабляться, к чему и привык судья за много лет. И все-таки, не перегибает ли Валя? Ладно, пока что спокойно послушаем женщину.

— Я вас слушаю, только я не понимаю, ведь следствие еще не закончено, правда? Дело в суд не передано. Какое я к этому имею отношение?

— У меня такое чувство, что это в вашей власти. Ведь тут явное нарушение закона.

Наивная женщина. Закон невозможно насаждать, если его не нарушать.

А самый главный закон, это закон природы. Или ты, или тебя.

И если ты занимаешь высокое положение, то стать обычным, одним из многих ты уже не можешь. Тебя просто сожрут. Тебя уничтожат. Так может лучше, блять, самому сожрать кого-нибудь?

И все-таки не перегибает ли Валя?

Томины пальцы врезаются в ладони. Стоп! Ни в коем случае нельзя ему рассказывать про все эти абсурды и совпадения. Ни в коем случае. Для него это никакие не абсурды. Он знает про это дело все, что хочет сказать ему Тома и еще многое другое, чего сама Тома не знает. Да, это тот человек. Случайно Тома попала прямо к нему. Он все знает и про Борю, и про Марину. И не дай Бог ему догадаться, что Тома это поняла. Не дай Бог. Надо просить, просто просить, это будет выглядеть естественно, в это он готов поверить, можно представить сколько людей его просило за своих близких, умоляло разобраться. Это то, чего он ждет. Надо как-то закончить разговор и выйти отсюда, пусть он думает, что на него надеются. Надо быть осторожной, он очень проницательный. Он не тупой, а действительно злой. Ни в коем случае нельзя играть с ним, пытаться манипулировать. Он намного искуснее ее.

Нет, Валя не перегибает палку. Это не простой город. Это страшный дикий город-убийца. Если его не взять за глотку, он тебя раздавит. Его надо усмирять как бешенное животное. А бешенное животное можно усмирить только болью. Дикой болью, чтобы страх перед ней был больше всех других страхов. В вопросе боли и ее значения судья Котов придерживался такого же мнения, что и Валя. Интересная женщина, конечно. Это неприятно, что приходится ее просто отправить ни с чем. А приятно было бы ей помочь. Но она не знает, о чем просит. Судья не может подводить Валю. Все зашло слишком далеко, на кону важные вещи. Судья рискует и очень по-крупному. Хода назад нет. Черное будет ей к лицу. А если прогнать Нинку и взять ее? Интересно, возможно это или нет? Нет, это невозможно. Это такая головная боль. Она бы никогда не смогла меня понять. И у ней характер посильней, чем у Нинки, она бы, ни дай Бог, полезла в мои дела. Но интересная женщина, ничего не скажешь.

— Посмотрите, вот фотография потерпевшей, — Тома достала из сумочки фото Марины и положила на стол перед судьей. — Она просто сходит с ума, она любит его. Кто сказал, что подросток не может любить?

Вот так, пусть он отвлечется на фотографию, а я очень благодарна и очень надеюсь, что… И тут она поняла, что случилось совершенно непредвиденное.

Еще бы. Ну никак Валя не мог предвидеть, что мама Марины Шульман и судья Котов выросли в одном дворе, в переулке Кировском, ныне — Багатяновский спуск. И что судья Котов теперь начнет об этом думать, потому что Марина Шульман очень похожа на свою маму. И судья Котов это увидит на фотографии, а как можно это не увидеть? И начнет теперь серьезно интересоваться, а кто такая потерпевшая в этом пресловутом резонансном деле? Это было бы для Вали полной неожиданностью, а последствия у такой неожиданности могут быть идущие весьма далеко.

Плохо знает Валя Ростов-на-Дону. Это такой город, где все встречи не случайны, где все пути пересекаются в самых важных местах, и, чтобы отдавать себе в этом отчет, лучше всего в этом городе вырасти. А Валя вырос в другом месте.

Когда Тома вернулась, Жени не было дома. Открыл Игорь. Девочки были у Кати в комнате. Она пошла на кухню. Игорь за ней.

— Это война, — сказала Тома.

— Главное, — ответил Игорь, — они про нас не знают.

Глава 58

Судья Николай Котов

— Видел бы ты лицо этого козла. Я ему говорю, ты что, купить меня хочешь? Ты хочешь мне взятку дать? Мне? Чтобы я решил вопрос, да? Чтобы я продал свою совесть за твои сраные пять миллионов рублей? Чтобы я закрыл глаза на горе пятнадцатилетней девочки, потому что у родителей подозреваемого есть пять миллионов?

— Ну?

— Он говорит, а сколько, может семь пятьсот? Восемь?

— Да, смешно.

— Я говорю, ты зачем меня так унизил? Что с тобой? Мы много лет друг друга знаем, зачем ты суешь мне какие-то вонючие миллионы? А он говорит, извини, я тебя обидеть не хотел. Но миллиард они не насобирают. У них точно нет.

— Молодец! Нахальный какой. Еврей?

— Русский, представь себе.

— Ну?

— Иди, говорю, отсюда. И хорошо подумай, прежде чем приходить опять. Остыло, по-моему. Давай воды плесну.

Вода зашипела на раскаленных камнях. Горячий пар обжег кожу.

— Хорошо.

— Хорошо. Так… Он думает, что он один у меня. А такие, как он, тут в очередь