Убить Мертвых - Ричард Кэдри

— Отлично.

Аллегра берёт меня за руку. Мы проходим сквозь тень на стене и выходим на Голливудский бульвар.

Залоговые облигации «Маккуин и сыновья» находится в конце квартала, рядом с магазином подержанных медицинских товаров. Протезы рук и ног висят на верёвках и стоят в витрине, словно товар дня в худшей в мире мясной лавке.

Мимо с мигалками проносится пара машин полиции Лос-Анджелеса. Интересно, они направляются схватить каких-нибудь гангстеров или проверить первые сообщения о странных убийствах каннибалами?

Офис залоговых облигаций является клоном всех унылых отделений Департамента транспортных средств и автостанций мира. Это одна просторная комната с люминесцентными лампами и белым кафельным полом. Помятые металлические столы, заваленные бумагами, которые так и не удосужились подшить последние, кто пользовался столом. По всей комнате висят доски объявлений, увешанные флаерами о занятиях, дешёвых переездах и консультантах по наркотической зависимости, у которых есть лишь номер 800 и веб-сайт. Всё остальное — календари и плакаты «Разыскивается». Если выстрелить времени в живот, оно приползёт умирать сюда.

Похоже, это место только открылось. За столом в дальнем конце комнаты сидит и разговаривает по телефону кто-то в белой рубашке с закатанными рукавами.

— Билли, заставь отдать тебе деньги или забери его машину. Я знаю, что это незаконно, ну и что, чёрт подери?

Я узнаю голос женщины, с которой сегодня разговаривал рано утром.

— Единственный способ привлечь внимание освобождённого под залог — это пригрозить позвонить его надзирателю или показать ему, что его яички являются футбольными мечами, а ты — Дэвид Бекхэм. Бекхэм. Это британец, который лупит по мячу за миллиард долларов в год. Слушай, просто забери деньги, которые он должен, или можешь не появляться в офисе.

На ней белая рубашка, чёрные «дикис»[289] и чёрный галстук, который она словно стащила с трупа Джо Фрайди[290]. У неё широкие плечи и верхняя часть туловища, как будто кто-то ещё в довольно юном возрасте обучал её боксу. Она не любит нас, незнакомцев, в своём офисе. Она не любит тех, кто не готов передать право собственности на свою машину или свой дом.

Я cдвигаю холодильником какие-то бумаги и ставлю его ей на стол. Теперь я ей действительно нравлюсь.

— Должно быть, ты Маккуин, но я не вижу никаких сыновей.

Она пристально смотрит на меня.

— Маккуин был мой отец, и он умер. И нет никаких сыновей. Папочка был оптимистом, но всё, что ему досталось — это я.

— Мне знакомо это чувство.

— Я не говорила, что ты можешь поставить это сюда, — говорит она, указывая ручкой на холодильник. — От него останется круг.

— Значит, нам пора идти.

Она выгибает шею, чтобы взглянуть на болтающуюся в шаге позади меня Аллегру.

— Я приглашала Власа. Не помню, чтобы приглашала и Еника[291].

— Она мой технический консультант. Я не знаю ни тебя, ни твоего бойфренда-Бродячего. Она здесь, чтобы подтвердить, что он тот, за кого вы с Кабалом его выдаёте.

Она кивает.

— Тебя прислал Кабал. Не удивительно, что у меня начала гореть задница, как только ты вошёл. Этот парень — один большой ректальный зуд, как и его дружки. Почему я должна позволить тебе увидеть Джонни?

— Ты не расслышала? Я Кларк Кент, и я здесь, чтобы спасти мир.

— Забота о мире не входит в мои обязанности. Я забочусь о Джонни.

— Представь меня, и, возможно, я смогу помочь в этом.

— Мы не нуждаемся в твоей помощи.

Офис по-прежнему остаётся всё тем же оставь-всякую-надежду бункером, который я увидел, когда вошёл, но для моего нового ангельского зрения он рентгеновский снимок мерцающих вибрирующих молекул. Всё состоит из одинаковых микроскопических частиц, и они почти невесомы.

Я оборачиваюсь и вручаю холодильник Аллегре, поворачиваюсь обратно к «Маккуин и сыновьям», подцепляю двумя пальцами край стола и подбрасываю его в воздух. Он поднимается достаточно высоко, чтобы задеть потолочные плитки, и приземляется в перевёрнутом виде с глухим тяжёлым металлическим «бум». Следом за ним на пол падает снег из бланков освобождения под залог.

«Маккуин и сыновья» смотрит на меня со своего рабочего кресла.

— Полагаю, ты действительно тот парень, о котором они говорили, что придёшь.

— Кто говорил?

— Ректальный зуд.

Я киваю и забираю у Аллегры сумку-холодильник.

— Извините за такую встречу, но вы не первые, кто приходит сюда и объявляет себя святым Георгием, ангелом Гавриилом или самим дьяволом, и начинает задавать вопросы. — Говорит Маккуин.

— Я думал, что Джонни — это секрет.

— Должен быть. Отсюда и такая встреча.

— Понимаю. Если хочешь, поставлю стол на место.

Она качает головой.

— Пусть этим займётся Билли. Это будет его епитимья за смертный грех ущербности.

— Привет. Я Аллегра.

Мы оба оборачиваемся.

— «Маккуин и сыновья», это Аллегра. Она алхимик и мой медицинский специалист, — говорю я.

Аллегра хмуро смотрит на меня и поворачивается к Маккуин.

— Если ты в ближайшее время не скажешь ему своё настоящее имя, гарантирую, он до конца наших дней станет звать тебя «Маккуин и сыновья».

— Трейси.

— Привет, Трейси, — говорит Аллегра.

Трейси снова переключает внимание на меня.

— Итак, ты действительно тот самый Сэндмен, о котором говорят люди.

— Даже не знаю. Я не со столь многими разговариваю.

— Ты действительно проделал весь этот путь из ада ради женщины?

— А ты бы не стала?

— Блин, чувак. Я делаю это каждый день.

Трейси запирает офис и ведёт нас за угол к жилому зданию в паре кварталов отсюда. Это один из тех своеобразных лос-анджелесских комплексов, опирающихся на ряд металлических опор, с открытой парковкой внизу и парковкой наверху. Выглядит так, будто Ганнибал Лектер нанял архитектора спроектировать что-то, гарантированно превращающееся в человеческий пресс для мусора в случае любого землетрясения выше 3.0 баллов.

У неё угловая квартира на верхнем этаже. Скорее всего, это было жильё старого владельца или управляющего дома, потому что оно выглядит так, словно кто-то снёс стену и превратил две маленькие квартиры в одну приличного размера.

Нас впускает маленькая блондинка.

— Это он? Я думала, придёт только один человек.

— Всё в порядке, крошка. Эта чикса — доктор, и она принесла конфеты.

Трейси впускает нас и закрывает за нами дверь.

— Это Фиона, — говорит она, подходя к блондинке. — Фиона, это Старк и Аллегра.

— Привет.

— Спасибо, что