Список смертников - Джек Карр

выйти на авансцену, пока та пробивалась к власти, вплоть до поста министра обороны. Джей-Ди занимался своей консалтинговой компанией, лоббизмом и развитием своего фонда, миссией которого было нести компьютеры и образование в третий мир. Это позволяло ему посещать благотворительные вечера, где он был звездой программы в окружении обожающих женщин, считавших его порочность чертовски притягательной.

Энтони оскорблял не образ жизни или элитарность работодателя. Его задевало то, что Джей-Ди Хартли с первого дня решил: раз Энтони черный, значит, он по умолчанию либеральный демократ и поддерживает политические взгляды Хартли. Энтони раз за разом видел, как либеральная политика подводит его общину, насаждая культуру зависимости, которую он считал причиной проблем, а не их решением. Как бы то ни было, Энтони был человеком верующим и профессионалом. Он улыбался и поддерживал светскую беседу, когда нужно, всегда был вовремя, заправлен и готов к выезду.

Сегодня босс заставил его ждать дольше обычного. Энтони припарковал «Субурбан» прямо перед домом в Сохо, где Хартли провел ночь со своей очередной любовницей — пышной агентшей по недвижимости лет тридцати с небольшим. Видимо, он был в ударе, раз провел с ней в квартире весь день, вызвав Энтони только к вечеру. Швейцар разрешил Энтони встать в зоне погрузки, пока тот ждал бывшего конгрессмена.

Энтони настроил спутниковое радио на классическую волну и разглядывал вечерний Манхэттен. Он обожал суету Нью-Йорка и никогда не помышлял о работе в другом месте. Энергия людей на тротуарах, нескончаемый поток машин и величие зданий никогда ему не надоедали. Это был его город.

Меланхоличные звуки «Im Abendrot» Рихарда Штрауса заполнили салон «Субурбана». Энтони любил классику почти так же сильно, как Нью-Йорк. Вместе это было величественно. Знание того, что это произведение было вдохновлено спокойным принятием смерти, казалось резким контрастом к жизни, окружавшей Энтони в этот ранний вечер.

Знак швейцара означал, что конгрессмен Хартли спускается. Энтони вышел из машины, толкнув тяжелую бронированную дверь, и прошел к задней правой двери, чтобы открыть ее перед выходящим из здания Хартли. Тот шел пружинистой походкой, сияя безупречной белозубой улыбкой. На нем был идеальный темно-синий костюм и ярко-желтый галстук.

— Добрый вечер, Энтони, — сказал Хартли с уверенной улыбкой. — Извини, что заставил ждать, но долг звал.

— Добрый вечер, конгрессмен, — ответил Энтони, открывая дверь, захлопнул ее за пассажиром и начал обходить машину спереди.

Черный фургон «Спринтер» едва не сбил его с ног.

— Ого! — пробормотал Энтони, восстанавливая равновесие. — Эй! — крикнул он водителю фургона.

Тот втиснулся вплотную к «Субурбану» конгрессмена — настолько близко, что снес левое зеркало заднего вида.

Совсем спятили, сопляки на доставке, — подумал Энтони, разводя руками в недоумении, мол: «Ну и что теперь?»

Подойдя к капоту «Субурбана», он разглядел водителя фургона. С густой бородой и всклокоченными волосами, тот больше походил на лесного отшельника, чем на курьера. Но когда водитель соскользнул с переднего сиденья и сместился вперед, параллельно зажатой машине, Энтони понял, что это никакой не курьер.

Время для Энтони словно замедлилось. Он глянул через лобовое стекло на Хартли — тот сидел на заднем сиденье и читал газету, не обращая внимания на суматоху снаружи. Снова переведя взгляд на водителя фургона, Энтони заметил что-то маленькое и белое в его левой руке. Тот смотрел не на Хартли и не на «Субурбан», а на людей на тротуаре. Только в этот миг Энтони осознал, что происходит. Нужно вытащить Хартли из машины. Это было его последней мыслью, прежде чем из «Спринтера» раздался звук, который он не слышал тридцать пять лет — со времен курсов по подрывному делу в морской пехоте. Пламя, оглушительный грохот и ударная волна, подобной которой он никогда не испытывал, прошили его тело и выбили воздух из легких. «Субурбан» конгрессмена качнуло и завалило на бок на бордюр, а фасад здания принял на себя удар такой силы, что Энтони подумал — дом рухнет. Широко раскрытыми глазами он смотрел на мирные улицы, которые мгновение назад превратились в зону боевых действий. Когда он снова обернулся к бородачу, вокруг были лишь заторы и хаос.

ГЛАВА 69

РИС СВЕРНУЛ ЗА УГОЛ И побежал на восток, сливаясь с толпой людей, отчаянно пытавшихся убраться подальше от места взрыва. Он невольно вспомнил кадры из новостей шестнадцатилетней давности — те самые образы, что забросили его и его братьев в самые дальние уголки земного шара на поиски виновных. Импровизируй, Рис. Он мгновенно среагировал на подвернувшуюся возможность и сорвал широкополую черную шляпу с головы бегущего впереди еврея-хасида. Тот резко обернулся влево, пытаясь вернуть свою святыню, но Рис проскочил мимо него справа и прибавил ходу. Послушная толпа, почувствовав, что непосредственная опасность миновала, начала замедляться — проснулось человеческое любопытство. К удивлению Риса, люди стали доставать телефоны, чтобы проверить новости, снять видео или запостить фото в соцсети, лишь бы не упустить ни мгновения этого «общего опыта».

Попасться с пушкой в Нью-Йорке — верная гибель дела. Как бы Рис ни любил свой «Глок 19» за надежность, для наметанного глаза он был великоват для скрытого ношения. Если его заметит зоркий офицер полиции Нью-Йорка, всей миссии конец. Отговориться не получится, а вступать в перестрелку с копами здесь — затея хуже некуда. Но и идти безоружным он не собирался, поэтому пошел на компромисс между мощностью и скрытностью. «Глок 43» был компактной версией его старшего брата с однорядным магазином под тот же калибр 9 мм. Пистолет Риса прошел глубокий тюнинг в Zev Technologies в Окснарде, Калифорния, и Рис стрелял из него почти так же метко, как из полноразмерной модели. С этим тонким, но мощным стволом в кобуре для скрытого ношения (аппендикс-кобуре), Рис мог защитить себя и при необходимости разорвать дистанцию. Он искренне надеялся, что до этого не дойдет.

Рис перешел на легкий бег и сместился к краю толпы. Затем, сменив бег на быстрый шаг, он нырнул в переулок на север, на ходу нахлобучив шляпу. Не останавливаясь, он скинул рюкзак, выудил черную флисовую куртку Arc’teryx и натянул ее. Маскировка не выдержала бы пристального осмотра, но в сочетании с густой бородой для первого взгляда вполне годилась.

Переулок вывел Риса на другую улицу, ведущую на восток, где он повернул направо и стал высматривать такси. Он не был в Нью-Йорке много лет, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы расшифровать значение огней на крышах машин. Наконец, заметив свободную машину, Рис вышел прямо перед ней, преграждая путь.