Операция: Лох-Несс - Уильям Микл

ответил Сетон. - И вы тоже, я думаю. Я видел это в ваших глазах и в глазах ваших людей. Я знаю по горькому опыту, что не многие люди выслушали бы меня так охотно, задавая так мало вопросов. Вы явно не обычные солдаты. Вы все сталкивались с чем-то подобным раньше, не так ли?

- Не совсем с чем-то подобным, - ответил Бэнкс и, не осознавая, что собирается это сделать, начал рассказывать об их встрече с тарелкой и оккультных экспериментах нацистов на их базе в Антарктиде.

Рассказ занял некоторое время, и ему понадобилась еще одна сигарета, поскольку воспоминания о ледяной гробнице вызвали новый озноб.

Он рассказал о секретных экспериментах Карнаки и Черчилля и о том, как они почти непреднамеренно привели к тому, что почти 30 лет спустя нацистская Германия получила решающее оружие. Затем он рассказал, как более 60 лет спустя Oтряд "S" отправился туда, чтобы убрать все, и какой ценой. Он пожалел, что пожилой мужчина принес кофе, а не скотч, потому что он потерял людей в той миссии, и воспоминания об этом были еще свежи.

Сетон слушал, и если он и был скептичен, то не показывал этого.

- Это впечатляющая история, капитан, - сказал он. - И не та, которую я ожидал услышать, когда отправлялся в эту поездку. Я, конечно, знаю работы Карнаки. Отличный парень, и все в этой области ему обязаны. Но я не знал, что он был связан с Черчиллем до Первой мировой войны; все держали это в секрете, и в литературе об этом нет ни слова.

- А как насчет вас? Как вы увлеклись всеми этими эзотерическими вещами? - спросил Бэнкс, пытаясь сменить тему и остановить поток воспоминаний, которые грозили вытеснить из его головы все остальное.

Сетон рассмеялся.

- Это семейная традиция, как и мое имя. Нет, правда, у меня был предок, Александр Сетон, алхимик, который ухаживал за Робертом Брюсом, когда ни один другой врач не мог ему помочь. Он написал книгу о своем процессе, которая сейчас является редкостью, стоит целое состояние и, как утверждается, является правдивым рассказом об успешном эксперименте на пути к просветлению. Она известна как "Двенадцать сонаций Красного Змея", и говорят, что Кроули имел один из немногих экземпляров, которые, как известно, еще существуют.

- Через пару сотен лет после того, как появился первый Сэнди, Александр Сетон попал в беду, изготавливая золото для голландских судоходных магнатов; он получил замок, а в конце концов и город, названный в его честь, расположенный на побережье недалеко от Эдинбурга. Ходят слухи, что он был тем же самым человеком, вечно молодым и мудрым, который был у постели Брюса, а также слухи, что он до сих пор где-то бродит, хотя, если это так, то он не из тех, кто поддерживает связь с семьей. Были и другие Александры Сетоны: с Королевой Марией Шотландской в Фотерингхэе, на стороне горцев в обоих якобитских восстаниях, и еще один в Трафальгаре с Нельсоном. Все они, как утверждается, были "советниками" власть имущих по тайным и мрачным вопросам. Что касается самого имени, мне повезло получить имя Александр. Есть еще один потомок семейного древа, которого зовут Август, но они перешли на темную сторону несколько веков назад, когда первый из них продал свою душу за блестящий меч странному маленькому человеку в баре в Данди. Мы не говорим о них.

Бэнкс рассмеялся, а потом понял, что мужчина говорит серьезно.

- Как и в вашем случае, это история, которую я не ожидал услышать, когда отправлялся в эту миссию. Но я понимаю. Военная служба - это семейная традиция, - ответил он, - поэтому я слишком хорошо знаю, как история и семейные узы влияют на человека, когда он растет. Это просто проникает в тебя, не так ли?

Сетон кивнул.

- Да, так и есть. И, услышав вашу историю, я теперь понимаю, почему вы меня выслушали; вы открыты для таких возможностей. Это может оказаться нам на руку, если мы найдем зверя.

Бэнкс рассмеялся.

- Если дело дойдет до этого, я буду полагаться на традиции моей семьи. Именно они спасли нас в Антарктиде... куча пуль и слепая удача.

* * *

Сетон оставил Бэнкса одного и пошел посидеть в каюте, записывая свои мысли в дневник. Бэнкс стоял в корме лодки, не в силах обрести спокойствие, в которое он так легко погрузился накануне вечером. Мысли об Антарктиде вызвали слишком много воспоминаний, и они мелькали в его голове, отказываясь исчезнуть, - мимолетные образы мертвых людей и тех, кто должен был умереть, но не умер. Он пытался сосредоточиться на поставленной задаче, куря одну сигарету за другой, размышляя над рассказом Сетона и его последствиями.

Он все еще не мог прийти к каким-либо выводам, а долгий день ходьбы по холмам давал о себе знать. Он чувствовал себя уставшим до костей и был почти без сил, когда Хайнд пришел его сменить. Он заснул через несколько секунд после того, как его голова коснулась подушки, а мягкое покачивание лодки у причала убаюкивало его и погружало в блаженное забвение.

Он проснулся от слабого, тусклого солнечного света, проникающего через маленький иллюминатор над ним, и от запаха жареного бекона и кофе, доносившегося из каюты наверху. Он принял удивительно теплый душ в тесной умывальной комнате, затем быстро оделся и поднялся в каюту, где застал Хайнда и МакКелли, уплетающих жареный завтрак.

- Чувствуйте себя как дома, ребята, почему бы и нет? - сказал он.

Двое других улыбнулись ему в ответ.

- Всю ночь ничего не происходило, кроме храпа Вигго. А теперь еще и полноценный завтрак? Самая легкая работа за долгое время, капитан, - сказал МакКелли. - Можно нам здесь жить?

- Не расслабляйся, Келли. Мы все еще на службе, - ответил он. - Все собирайтесь и через пять минут выходите на палубу.

Солнце взошло, и нам нужно отправляться.

Сетон уже подумал об этом и подготовил все к отправлению. Двигатель заработал как раз в тот момент, когда Бэнкс вышел на заднюю смотровую палубу, а Bиггинс спустился с причала, бросив на борт швартовые тросы.

- Все, кто идет на берег - на берег, - крикнул Сетон, затем включил передачу, и они отчалили от берега.

Бэнкс вернулся внутрь, взял сэндвич с беконом и кружку кофе из каюты и вынес их на палубу, чтобы присоединиться к парням. Солнце взошло, туман рассеялся, и они сняли