На острие лжи - Наталья Хлызова

Он не знал, как будет жить дальше. Не представлял, как будет каждый день бороться с этой густой, липкой тьмой, что поселилась внутри. Но сейчас это и не было важно. Достаточно того, что он понял: нельзя до бесконечности прятаться от реальности. Нельзя уходить от жизни в глухую оборону, искусственно воздвигая вокруг себя стерильный вакуум. Он — жив. Несмотря ни на что. И будет жить. Чего бы это ни стоило. Иначе он окончательно и бесповоротно предаст себя, свою любовь. Предаст Оксану. Предаст всё светлое и чистое, что у них когда-то было. Забвение — тоже предательство. Но это он понял только вчера.

Дрожащими от напряжения пальцами он достал из-под одежды обручальное кольцо. Тонкий золотой ободок, который вот уже четыре года носил на шее, на простом, потертом шнурке, никому не показывая. Сжав его в ладони, почувствовав знакомую прохладу металла, нагретого теплом тела. Медленно закрыв глаза, Артем прижался к нему губами. Сердце бешено забилось, отдаваясь болью где-то глубоко в горле, сжимая его.

— Люблю, — шепнул он в темноту. — Люблю тебя. Навсегда.

Подсветка 3.

Сергей.

Да уж, отдохнули, называется. Сергей протяжно вздохнул. В словах Ваньки была определённая логика — если бы он сразу прислушался к своему предчувствию, они бы так не влипли. Что происходит? И самое главное, как из этого всего выбираться?

В понедельник — подписание важнейшего контракта, а здесь не только он сам, весь отдел, отвечающий за подготовку документов, застрял неизвестно насколько. Мало того, что месяц назад слетел контракт с ключевым клиентом, так сейчас ещё и нового клиента упустят. Вспоминая перекошенное лицо зам. генерального, Сергей зло передёрнул плечами. Благо, сам генеральный в отпуске был, вообще бы с навозом смешал. А в чём его вина, если объективно? Да, переманили конкуренты клиента, предложили более выгодные условия. Понятно, что хорошего мало, но у нас свободный рынок, в конце концов.

Конечно, в любой провальной ситуации нужно найти «козла отпущения». Вот он этим «козлом» и стал. Оторвались на нём по полной программе. Оказывается, как менеджер, он должен был контролировать и не допускать… Что именно можно было проконтролировать, и чего не допустить, зам. генерального сказать так и не смог. На словах — все гении управления… Но квартальной премии навернул полностью. Хорошо, хоть его одного, отдел не зацепил. Ребята здесь совсем не при чём. Он, в общем-то, тоже. Но кому это интересно…

Как же он устал. Нервы стали сдавать, внимание рассеивается, концентрация падает, опечатки появились нелепые. Он так надеялся восстановиться за эти выходные, полноценно отдохнуть на природе, выспаться, привести себя в порядок. Привёл, нечего сказать. Вокруг происходит какая-то фантасмагория, а он ничего не может сделать. И ещё эта игра. Прислушавшись к себе, Сергей понял, что из всего, что случилось, игра беспокоит его, пожалуй, больше всего. Все, кто участвовал в ней — стали нервными, перевёрнутыми. И ведь она не отпускает. Как карты вновь появились на столе?

Чтобы не нервировать коллег, Сергей сразу же, как только увидел, убрал карты в карман. Никто ничего не заметил. Но с этим что-то нужно делать. Сев в кровати, он прислушался к тихому дыханию Олега. Спит. Встал, накинул куртку, облачился в джинсы. Выйдя на улицу, захватил с собой канистру с бензином. Подойдя к мангалу, Сергей бросил в него карты, сверху плеснул бензином. Чиркнул спичкой. Глядя, как догорает колода, выдохнул. Вот так-то лучше. Может быть, теперь рассеется морок и уйдёт дьявольское наваждение.

Глава 8

День третий.

Утро.

Бывает, что эмоций — шквал,

Злость выжигает всё дотла,

И катится девятый вал,

В остатке — серая зола.

Ломать — не строить, говорят,

Но сгоряча ведь рушат стены,

Порою лучше промолчать,

Чем сеять в гневе перемены…

Хотя и трудно так порой

Идти по жизни «мирным греком»,

Но в ситуации любой

Остаться нужно человеком.

Глядя на проносящиеся за окном деревья, Сергей задумчиво покачал головой. Утренние события не внесли ясности и душевного покоя не добавили. Как и договаривались, в семь утра сыграли подъем. Выйдя в общую комнату, Сергей замер. Народ столпился возле стола, но никто не произносил ни звука. Стояла тяжелая, гнетущая тишина. Что еще могло случиться?

Холодея от недоброго предчувствия, он подошел ближе. И не поверил своим глазам. На столе виднелась буханка чёрного хлеба и головка сыра. А посередине дубовой столешницы… Посередине, матово отсвечивая в лучах восходящего солнца, лежала колода карт. Карт Истины.

— Что за шутки? — внезапно севшим голосом выдавил из себя Сергей.

— Какие уж тут шутки, — голос Лены дрожал, — мы вышли из своей комнаты, а это всё разложено на столе. Через пару минут мальчики подошли, — она кивнула в сторону Артёма с Иваном, — потом вы с Олежкой появились.

Все, не отрываясь, смотрели на загадочный прямоугольник. Ноги налились свинцом.

— Черт! — сбросив оцепенение, Иван выругался. Обычно Сергей не поощрял брань, но сейчас никак не отреагировал. — Но ведь дверь была закрыта на внутреннюю щеколду. Кто-нибудь что-то слышал?

Все отрицательно покачали головой.

— Может, через окно? — предположила Саша.

— Исключено, — наконец-то отмер Сергей. — Я ночью выходил воздухом подышать, потом опять закрыл дверь на защёлку. И все окна на шпингалеты закрыл. Что вы так смотрите?! — не выдержал он. — Происходит невесть что, вот я и подстраховался.

— Зачем тебя ночью на улицу понесло? — губы Ивана сжались в узкую линию. Сейчас он совсем не походил на того добродушного зануду, с которым можно перекинуться шуткой в обеденный перерыв. Черты лица заострились, на шее вздулись вены.

— Я по-русски сказал — воздухом подышать! Тебе письменный отчёт нужен?! Я потом проверил — всё было закрыто изнутри.

— Тогда как это попало на стол? — тихо спросила Саша.

— А… его знает, — отрывисто бросил Сергей.

Все изумлённо переглянулись. За годы знакомства Сергей никогда не позволял себе нецензурных выражений при женщинах.

— Серёж, — Лена подошла к нему, взяла за руку, — Серёж, успокойся, всё нормально, ничего страшного не происходит.

Глубоко вздохнул, Сергей обвёл всех взглядом, высвободил руку.

— Извините, нервы. Итак, идеи?

— Возможно, здесь оборудован какой-то подвал или люк, ведущий в дом с улицы, ничего другого мне в голову не приходит, — кажется, Артём заговорил первый раз за два дня, и все перевели на него взгляд.

Выглядел он не очень, под глазами залегла чернота. Несмотря на раннее утро, создавалось впечатление, что он не спал несколько дней подряд: скулы запали, глаза