Пленённые бездной - Тая Север

— А теперь давайте я помогу вам подготовиться, — улыбнулась она так тепло и естественно, словно только что не обрисовала мне картину настоящей пытки.

Я обхватила себя руками, пытаясь собрать в кулак всю волю. Так нужно. Это цена — за Кира. Но тело отказывалось слушаться. Его пробивала мелкая дрожь, поднимавшаяся из самых глубин.

— Мне страшно… — признание вырвалось тихим, надтреснутым шёпотом. Я не могла сдержаться. — Я не хочу. Я не готова.

Слова прозвучали почти истерично, обнажая мои настоящие эмоции.

Фэлия замерла, и её улыбка наконец растаяла, сменившись искренним сожалением.

— Ох, я не хотела вас пугать, госпожа! Простите, простите, если сказала лишнего…

Но было уже поздно что‑либо менять. Я полностью осознала своё положение и то, что меня ждало впереди. И чем яснее я это понимала, тем сильнее нарастала паника. Лучше бы я так и оставалась в неведении.

15. Прошлое Фэлии

Я сидела на каменном краю чаши, подставив голову под её заботливые руки. Фэлия аккуратно наносила на мои волосы что-то маслянистое и приятно пахнущее травами. Её маленькие пальцы мягко втирали состав в кожу головы, и я, преодолевая внутреннее напряжение, попыталась расслабиться и позволить ей ухаживать за собой.

Затем она взяла изящный ковш, зачерпнула горячей воды из источника и осторожно полила мне на голову. Вода ручейками побежала по спине, смывая пену. Я сидела, скрестив руки на груди, бессознательно пытаясь прикрыть свою наготу, хотя в этом уже не было смысла.

— Фэлия, — тихо начала я, нарушая тишину. — Тебе тоже… пришлось через это пройти?

Я понимала, что вторгаюсь в чужую жизнь, но мне отчаянно нужно было разделить этот страх.

Её руки на мгновение замерли в моих волосах. Затем она молча взяла круглую расчёску с мелкими зубчиками, и начала бережно прочёсывать прядь за прядью.

— Да, — наконец ответила она, и её голос прозвучал сдавлено. — Но я… была глупа и слишком напугана. Совершила ужасную ошибку. Поэтому я здесь.

— Расскажи мне, — мягко попросила я, отвлекаясь от собственного страха.

— Госпожа, я не уверена, что вам будет это интересно, — она положила расчёску и взяла небольшую глиняную баночку с узким горлышком. — Повернитесь, пожалуйста, и протяните ноги.

Я повиновалась, вынув ноги из воды и развернувшись к ней боком. Фэлия достала из баночки густую зелёную пасту. Уверенными движениями она стала наносить её на мою кожу — ровными полосами от щиколотки до колена. Средство было прохладным и слегка пощипывало.

— Подождите несколько минут, пока оно подействует, — пояснила она, откладывая баночку.

Когда время вышло, она взяла мягкий, впитывающий лоскут ткани и одним уверенным движением стёрла зелёный слой вместе с волосками. Под ним осталась необычайно гладкая и мягкая кожа.

— Фэлия, мне правда интересно, — я мягко коснулась её платья мокрой рукой, привлекая внимание. — Но если ты не хочешь делиться таким… я понимаю.

Она подняла на меня свои большие, светлые глаза, в которых бушевала внутренняя борьба. Затем вытерла руки о полотенце, повешенное на крюке, и тяжко вздохнула, словно этот вдох должен был придать ей сил.

— Я не из обычной семьи. Матушка устраивала браки для всех своих дочерей. Моим женихом стал пожилой арденец, вдовец. Один из стражников Господина. Хорошая партия, — её голос был ровным, будто она зачитывала чужие слова. — Но я… — она замолчала, и в её глазах вспыхнула боль от воспоминаний. — Я совершила непоправимое.

Фэлия не смотрела на меня. Она уставилась в стену, сжимая свои маленькие руки в кулаки так, что костяшки побелели.

— В нашу первую ночь… я сделала всё, как учили. Легла, ожидая. Но тогда… тогда я ещё не знала о средстве. Его придумали позже. Поэтому я ощутила… всё. Его силу, его нрав, его тьму — в полной мере.

Её голос стал грубее.

— Ему было мало близости. Ему нравилась боль. Я терпела, пока не начала впиваться ногтями в собственные ладони, пока кровь не потекла у меня между пальцев. Но когда он… когда он взял нож и отрезал мне прядь волос, потому что они «мешали»…

Она замолчала. Её губы дрогнули, растянувшись в странной, совершенно безумной улыбке, а в глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное.

— Он вспыхнул изнутри. Словно факел. Как он кричал…

Потом она вздрогнула, словно очнувшись от кошмара, и растерянно посмотрела на меня, будто только сейчас осознала, что произнесла вслух.

— Я не хотела его убивать. Я просто… не выдержала.

Я не знала, как реагировать. Убийство… это было не то, чего я ожидала услышать.

— Как ты… сожгла его? — спросила я, чувствуя глупость своего вопроса, но не находя других слов.

Она подняла руку и медленно раскрыла ладонь. На её чистой, бледной коже, прямо над центром, вспыхнул и завис крошечный язычок пламени. Он был не красным, а холодного, синевато-белого цвета и не излучал тепла — лишь слабое мерцание, освещавшее её пальцы изнутри.

— Моя сила отличается, — тихо сказала она, глядя на огонёк с отстранённым любопытством. — Я была пустошкой. Но в ту ночь… во мне что-то проснулось. Но вам нечего бояться, госпожа.

Она сжала ладонь, и свет исчез, будто его и не было. Она улыбалась той же милой, покорной улыбкой, словно только что не призналась в убийстве. Хотя, если вдуматься, её можно было понять. Это была не расправа, а акт отчаянной самозащиты, вышедший из-под контроля.

— Ты сказала, что из-за этого оказалась здесь. Как это произошло?

— Меня должны были отправить в самые глубокие чертоги Бездны, — её голос стал бесцветным. — Там умирают медленно, от одиночества и забытья. Это считалось… справедливой карой.

Она хмыкнула, но в звуке не было веселья.

— А потом меня выбрал Господин. Он… увидел что-то. Потенциал, как он сказал. И предложил искупить вину службой. Ему. Здесь. — Она посмотрела на свои руки, а затем на меня. — И я буду благодарна ему до конца своих дней.

Теперь я понимала её преданность. На мгновение я даже испытала странный толчок удивления — Айзек, оказывается, способен и на такое. Не только на разрушение, но и на… спасение, пусть и выгодное ему.

— А теперь нам нужно избавиться и от них тоже, — её голос вернул меня к реальности. Она смотрела на то самое интимное место, которое я так отчаянно пыталась скрыть.

Я