В черном-черном городе. Криповые истории - Анастасия Безлюдная

А потерянную перчатку принёс к себе домой другой мальчик и тоже положил на полочку. Мальчик спал в комнате, когда тихо открылась дверь. По полу протопали тихие-тихие шаги. Это, перебирая шерстяными пальчиками, шли к кровати перчатки. Они постояли какое-то время у изголовья, прислушиваясь к его мерному дыханию. Наконец, запрыгнули на кровать – и задушили!

Мирон взвизгнул. Это Витя, улучив момент, сунул ему за шиворот немножко снега. Чтобы хоть как-то разнообразить эти нудные посиделки. К счастью, тут Травинкиной позвонила мама и наказала сию же минуту быть дома. Травинкина подхватила (хотелось бы сказать «метлу», но нет, рюкзак) и ретировалась так быстро, что Мирон не успел сориентироваться и пойти её провожать.

Так что остаток прогулки они провели вдвоём, и провели весьма достойно. Сперва Мирон вернул Вите должок, угостив в ответ снежком за воротник, а потом они вылезли из-под горки и носились вокруг площадки, пинались, бодались и делали ещё много прекрасных вещей, которых не могли бы делать при Травинкиной. Когда уже совсем стемнело, они тоже пошли домой. Ну как пошли. Мирон чего-то вдруг замялся, засмущался. Сказал Вите: «Ты иди, а я ещё… погуляю». Чтобы понимать – это несусветная вещь, такого между ними никогда не водилось. Витя грешным делом подумал, не отправится ли тот к Травинкиной под окно петь серенады, но всё оказалось гораздо прозаичнее. Когда он прижал Мирона (прижал и фигурально, и в прямом смысле слова – к горке), тот раскололся:

– Ладно-ладно, скажу. Только, чур, не ржать.

– Замётано.

– Я перчатку потерял.

Разумеется, Витя ржал. До боли в животе. Пока они искали на площадке красную перчатку фирмы «Патагония», он во всех красках расписал Мирону, что может произойти с ним ночью.

– «Протопали тихие-тихие шаги. Это, перебирая шерстяными пальчиками, шли перчатки», – замогильным голосом говорил Витя, пытаясь схватить Мирона за горло.

– Не смешно, – злился Мирон.

– Да смешно, смешно! Ты дверь главное никому не открывай и комнату на ночь не проветривай. Авось она к тебе не проберётся. А лучше вообще спать не ложись.

Перчатку не нашли. Но что эта потеря по сравнению с той, что едва не понёс Витя? Он-то друга чуть не потерял. И из-за кого? Из-за унылой колдуньи доморощенной.

Вечером Витя отправил Мирону сообщение: «Желаю тебе пережить эту ночь, дружище». Потом – вереницу черепов с горящими глазами. Вереницу рукавичек-эмодзи.

Через час ещё написал: «Жив?»

* * *

Утром Витя не мог не заметить, что друг не пришёл в школу.

– Не знаешь, где Мирон? – спросила Травинкина.

– Не знаю, сейчас наберу его.

– Я ему уже звонила. Он не ответил.

Витю слегка задело, что отношения Мирона с Травинкиной, оказывается, зашли так далеко, что они друг другу звонят. Возможно, на его вызов Мирон ответит, продемонстрировав, что дружба важнее всяких там нежных чувств. Но тот не ответил. Витя не захотел доставить радость Травинки-ной историей про потерянную перчатку, про вчерашнее промолчал. Лишь пожал плечами, ну не пришёл, мало ли что. Но потом втайне набрал Мирона ещё пару раз, безрезультатно.

Придя после занятий к себе во двор, Витя по привычке обошёл детскую площадку, которая, когда ты один, совсем неинтересна. Гулять не стал, отправился домой.

Зато сделал полезное дело – нашел перчатку Мирона! Она лежала между скамьей и урной, обмерзлая, с растопыренными пальцами, скорее несчастная с виду, чем похожая на убийцу. Витя опять набрал Мирона, чтобы порадовать хорошими новостями – абонент недоступен. Он и к подъезду Мирона подошёл, набрал код квартиры. Не ответили. Ладно, взял грязную обледенелую перчатку к себе до поры. «Патагония» всё-таки.

Дома было тихо. Родители предупредили, что после работы пойдут на день рождения к папиному племяннику, вся квартира – Витина. Он бросил грязную перчатку – нет, не на полочку, как тот мальчик, а на пол, мало ли кто и как надругался над ней на улице. Протопал на кухню. На плите ждал нелюбимый суп с какими-то мясными катышками и заранее приготовленный мамой отвар – два пакетика бурды, настоянные в кипятке. «Грудной сбор № 2» это называлось и по вкусу было мерзким, горьким, приторным и тошнотным.

Настой Витя выплеснул в раковину. Лечение было успешно проведено, и он сел смотреть «Рика и Морти» на планшете, чтобы набраться хороших впечатлений, перед тем как делать уроки. Думал, «посмотрю часик», а смотрел все четыре.

Из анимационного плена Витю вырвали резко и жёстко – вдруг стало темно. Он и не заметил, что на улице уже вечер. Моргая почаще, чтобы привыкнуть к темноте, Витя протопал в прихожую, подергал электрический рубильник – безрезультатно. Открыл входную дверь, высунулся на лестницу, там тоже темно, света нет во всём доме, похоже. Ладно.

Завистливо глядя на мозаику из светящихся окон соседних домов, Витя сел у окна. Планшет-то он не зарядил. И телефон тоже. Собрался звонить маме, чтобы спросить, где в этой квартире свечи, но тут телефон зазвонил сам. Незнакомый номер. Сначала в трубке что-то щёлкало, раздавались помехи. Потом он услышал голос Мирона:

– Витя?..

Надо сказать, что Мирон никогда не обращается к нему по имени. В смысле, обращается, конечно, но не «Витя» же. «Витёк» там, «Витюн», «Виктор» – это нормально, но «Витя»…

– О, привет! – обрадовался Витя. – Что это за номер?

Мирон молчал.

– Чего ты в школу не пришёл?

– Я не мог… – сказал Мирон.

Голос у него непривычный, хриплый и какой-то приглушённый, далекий.

– Я понял, что не мог. Почему?

– Это трудно объяснить.

– Ну серьёзно, чё там у тебя? Кстати, у вас есть свет?

– Там где я, нет света, – просипел после паузы Мирон. – А не пришёл я, потому что не могу ходить…

– Да харэ прикалываться. Задолбал. Кстати, я нашёл твою перчатку.

– Выбрось её, – сказал Мирон. Да что у него с голосом? – Выбрось её скорей. Пока не поздно.

– В смысле – выбрось? Зачем?

– Затем, что ты ещё можешь спастись.

– Ты нормально будешь говорить?

– Нет, не буду. А знаешь почему?

Витя как-то по-особому остро ощутил темноту вокруг, своё одиночество. По шее вверх прошли на цыпочках муравьи с ледяными лапками, теряясь в волосах. Уже чувствуя, как немеет рука, которая держит телефон, Витя услышал в трубке:

– Потому что перчатка меня всё-таки задушшшила!.. Хрррр…

Витя отшвырнул телефон, даже не поняв, что он делает. Отбросил по инерции. Вскочил и смотрел на мобильник на полу, который ещё говорил «хррр» и «шшш». Потом экран погас.