Шишимора - Маша Ловыгина

Мальчик выпустил руку Аглаи и сделал шаг вперед.

— А мне цветные карандаши купят! Еще мы на речку ходили. Там рыба! Ой, я же удочку забыл!

— А откуда у тебя удочка?

— Мама сделала! Я почти поймал щуку в фонтане! Но она сорвалась...

— Да ну? А тебе нравится в новом доме?

Тимофей посмотрел на мать, но, заметив висящий под яблонями гамак, тут же переключился на него:

— Ой, мама, это что? Кроватка такая? А кто в ней спит?

— В ней необязательно спать, можно просто качаться. Хочешь? — улыбнулся Павел.

— Не знаю, как насчет просто качаться, но ты все время засыпаешь и храпишь! — пожурила брата Ирина. — Смотри, какой мамон отрастил, — похлопала она его по животу.

— Это комок нервов, Ириш! — Павел взял мальчика за руку и повел к яблоне.

— Чем я могу помочь? — спросила Аглая, наблюдая за тем, как мужчина сажает ее сына внутрь гамака и скидывает лишние подушки. Бояться, что Тимофей упадет и расшибется не стоило, гамак был достаточно глубоким и свисал почти до земли. Да и что за мальчишка без синяков и царапин, в конце концов? Пора прекращать трястись над ним, словно курица-наседка над своим яйцом. И все же она вздрогнула, когда Павел качнул гамак как качели.

— Глаш, не суетись! Все успеем! — перебила ее Ирина и потянулась, вскинув вверх тонкие руки. — Пойдем ко мне, я из тебя человека сделаю.

Аглая покраснела, испытывая неловкое чувство досады на саму себя. Другого человека из нее сделать не получится, как говорится, что выросло, то выросло.

— Ириш, угли уже готовы, сейчас шашлык пожарю и, собственно, все. Можно накрывать. Аглая, если вам не трудно, нарежьте овощи и хлеб, пожалуйста. Они на веранде.

— Ладно, ты помогай, а я носик припудрю, пока Кирилл не пришел, — шепнула Ирина и легкой походкой пошла в дом.

А Аглая направилась на веранду, где нашла сложенную скатерть и пластиковый тазик с помидорами, огурцами и редиской. Сквозь колышущиеся занавески на веранду проникал щекочущий аромат дымка, над высокими пышными флоксами гудели пчелы, и сильный, бархатистый голос выводил:

Отвори потихоньку калитку

И войди в тихий сад, словно тень.

Не забудь потемнее накидку,

Кружева на головку надень...

Аглая замерла, внимая мелодии и глядя на деревянные, источенные временем рамы, пока не услышала, что ее зовет Павел:

— ...на кухне!

— Что? — она вздрогнула и отвела занавеску, вглядываясь в его раскрасневшееся от жара лицо.

— Возьмите нож и доску, пожалуйста. Я забыл принести. Кухня справа от гостиной. И еще, — он приблизился на несколько шагов и сложил ладони рупором возле рта: — …кажется, в доме есть карандаши и старые игрушки. Если вы не брезгуете, то я поищу.

— Буду очень признательна! — поблагодарила Аглая.

Она направилась в дом. Оказавшись в гостиной, задержалась у старинного рояля с открытой крышкой и нотами на подставке. На миг ей показалось, что она ошиблась, приняв исполнение романса за запись с пластинки, и что это кто-то незнакомый сидел здесь и пел хрипловатым голосом, от которого у нее мурашки бежали по телу. Тряхнув головой, Аглая глубоко вдохнула и огляделась.

В гостиной царил прохладный полумрак и громко тикали массивные бронзовые часы. Стены были оклеены плотными, с золотыми полосками, зелеными обоями. Тяжеловесный книжный шкаф, доверху заполненный книгами, вокруг невероятное количество картин, натюрмортов, эстампов, фарфоровых и глиняных фигурок и фотографий. Кресло-качалка с накинутым на сидение вязаным пледом, круглый табурет перед роялем, засохший розовый букет в керамической вазе и облетевшие рыжеватые лепестки на деревянной, покрытой коричневым лаком этажерке.

Стараясь ничего не задеть, Аглая медленно двигалась по периметру гостиной и рассматривала семейные реликвии Новиковых и Уржумовых, как было написано на обрамленных в стекло, пожелтевших от времени снимках. Один из них ей особенно понравился: на нем была изображена женщина средних лет с пышными, скрепленными на затылке волосами, милой улыбкой и выразительными темными глазами.

Было что-то стремительно ускользающее в ее взгляде. Что-то манящее, упоительное и горьковатое, словно последние дни лета. Или молодости...

Опомнившись, Аглая спешно покинула гостиную и направилась на кухню. Нож и доску обнаружила сразу. Кухня, хоть и небольшая, была светлой и уже пережила ремонт. Аглая с уважением оглядела внушительный немецкий холодильник и стальную микроволновку, взяла необходимое и, бросив взгляд в окно, заметила перед домом Катерину. Приподнявшись на носочках, девушка заглядывала через забор, а затем вдруг вскинулась, будто увидела кого-то, и быстро зашагала вдоль забора, скрывшись за ветками сирени.

А Аглая вернулась на веранду.

Когда она уже занесла нож над огурцом, послышался смех Ирины, а следом мужской голос:

— Иду я и вижу, как какая-то мадам с подбитым глазом развешивает перед флигелем свои труселя! Я ее спрашиваю, вы что здесь делаете? А она мне: живу! Живу, представляете? — Мужчина заразительно расхохотался.

Аглая сразу поняла, кто это.

— Надо выйти. Прямо сейчас, — приказала она себе и одернула занавеску.

Когда она появилась с покрасневшими щеками и зажатым в кулаке ножом, «ковбой» еще смеялся.

— Знакомься, Кирилл, это Аглая, — прикусив цветок маргаритки, проворковала Ирина. — Мадам, как ты выразился, и по совместительству моя давнишняя приятельница.

— М-да, неловко получилось, — Кирилл шмыгнул носом, но Аглая заметила, что он едва сдерживается, чтобы снова не рассмеяться.

Он был чертовски красив. Точеные скулы, волевой подбородок, прямой нос, широкие брови, спортивная фигура. Мечта, а не мужчина.

— Мама, а я тебя потерял! — крикнул из гамака Тимофей.

— Никуда твоя мама не денется, малыш! — ответил Павел откуда-то сверху.

Аглая задрала голову и увидела его на маленьком балкончике второго этажа. Он держал пластинку, поместив ее ребра между раскрытых ладоней.

— Поставлю вам еще один романс, — крикнул он.

— О боже... — поморщилась Ирина. — Паша, умоляю, не надо! Давай что-нибудь современное! Уже скулы сводит, ей-богу!

— Да? Ну, ладно… конечно... Сейчас колонку принесу.

— Глаш, что там с овощами? — поинтересовалась Ирина. — Ты накрыла уже?

— Пять минут.

Аглая вернулась на веранду и, ухватившись за пупырчатый огурец, с размаху отсекла у него хвостик.

— Все к столу! — возвестил Павел, складывая готовый шашлык на широкое блюдо.

— Вы простите меня, не хотел вас обидеть, — сказал Кирилл, когда Аглая направилась мимо