Харам - Алан Кранк

Следующий номер, как вы догадались, пантомима.

— Маловато, — сказал он, закончив гримасничать. — Добавь столько же и мы поговорим.

Из жадности этот человек когда-то ослепил на оба глаза двоюродного брата и бросил его под машину. Зурида высыпала из сумки на стол все и собрала обратно косметичку, губную помаду и влажные салфетки. Вдвое больше не выходило.

— Ладно, курочка. Пусть будет сколько есть. — Он сгреб купюры с монетами и сунул в карман халата. — А у самой, наверное, на карточке с полмиллиона, да? Думаешь, обманула дядю Ахмеда? Знаю я вас. Ладно. Тем более, соседка. Пойдем, а то мясо сгорит.

В этом году никакой новой кроватки, столика и стула у Тимура не будет. Ахмед развернулся и коротко махнул Зуриде, указывая следовать за ним. Пройдя сквозь тесную кухоньку, они оказались на заднем дворе — небольшой, огороженной сеткой-рабицей асфальтированной площадке, поросшей бурьяном. У дальнего края, подальше от входа, стоял дымящий мангал с закопченной кастрюлей на нем и шампуром с двумя кусками мяса. В тени под козырьком стояли пластиковый столик и четыре стула, на одном из них сидела уже знакомая Зуриде официантка с сигаретой в руках.

— Колу сюда принести? — спросила она, увидев Зуриду.

— Никуда не нести, — ответил Ахмед. — Ей платить нечем.

Официантка пожала плечами, затушила о ножку стула окурок, бросила его в бурьян, вздохнула и ушла на кухню.

— Садись. — Ахмед указал на свободный стул. — Шашлык не предлагаю. Хозяйский. Хотя тебе, наверное, не очень-то и хочется, да? Понимаю. Понимаю. С зубами плохо, да? Всегда одно и то же.

Она села.

— Твой отец сказал мне, что завшивели куры. Придумал же, да. Такой взрослый, уважаемый человек, а врет, как мальчишка. Ну, куры, так куры. Мне-то что. Плати и иди, решай свои проблемы. Кстати, передавай ему привет.

— Он умер.

— Кхм-м. — Ахмед повел бровями, разгладил бороду, достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и затянулся. — Давно?

А что, если недавно? Выкопать и все-таки передать?

Зурида с трудом подавила рвущийся наружу истерический смешок, рожденный идиотским вопросом.

— Около месяца назад.

— А я его предупреждал, что вся эта история с курятником может превратиться в историю с могильными червями. Каждый раз одно и то же. Знаешь, сколько людей, вот точно так же, как ты, сидели на этом стуле и спрашивали меня про Дом Смеха? Четверо. Трое из них в земле, а четвертый где-то на Севере, в бегах, как и я. И все четверо, сидели тут с таким же умным видом, как и ты. Говорили «помоги», но не слушали. Аслан даже прямо сказал: «Хватит порожняк гонять. Сведи меня с ним, а поговорить я и сам умею». Теперь Аслан разговаривает с червями. Не знаю, понял он, или нет, что Урх Ядге — это не Дед Мороз. Думаю, что нет. Подарков не будет, понимаешь, курочка? Ты все еще можешь развернуться и уйти. Но деньги я тебе не верну. Ты хотела поговорить — и мы поговорили.

Он запрокинул голову и выпустил вверх кольцо дыма.

— Можете меня не пугать, я никуда не уйду. Мне нужно знать, как поговорить с ним.

— С ним, с ним, с ним… Все говорят «с ним». Урх Ядге. Его зовут Урх Ядге. Как ты собираешься говорить с ним, если даже его имя произнести боишься?

Ахмед вдруг резко повернулся и посмотрел на дверь, как если бы кто-то мог подслушивать их разговор или откликнуться на свое имя и войти.

— Куда идти, знаешь?

— Ну, в общих чертах. Я не знаю, в каком именно.

— Нет, нет, нет, — покачал головой Ахмед, — те колодцы — просто пустые могилы. Дом Смеха стоит на западном склоне Крикливой горы, за Козьей Лощиной. С обрыва прыгаешь на ступеньку. Пройдешь по ней, завернешь за край скалы, и ты на месте. Поняла?

— Ступенька Годзиллы?

— Да, я думаю, мы говорим об одном, но в моем детстве это место называлось Толчок Дива. Нужно будет спуститься. Или просто спрыгнуть вниз. Про обратный путь не думай. После того, как сделаешь дело, пойдешь дальше вниз по тропе, там будут еще несколько выступов. Пять или шесть. И каждый будет заканчиваться небольшим обрывом. Прыгаешь и идешь дальше. Прыг-скок. Прыг-скок. Как козочка. Там можно двигаться только сверху вниз. В конце концов выйдешь обратно к реке.

Обрыв за Козьей лощиной был отвесным. Глубоко на дне пропасти, в ущелье текла река. В детстве, кто-то из мальчишек хвастал, что проходил по ступеньке от края до края. Но, скорее всего, это была пустая болтовня, пропасть внизу была слишком глубокой, а ступенька слишком узкой для того, чтобы спуститься туда «просто так».

— С собой нужно взять стакан молока, спички, пригоршню высушенных мух и острое стекло. Да, и забыл про веревку, по которой ты спустишься в Дом Смеха. Веревка должна быть крепкой, длиной метра четыре. И желательно — потолще, чтобы удобно было лезть. Опускаться лучше вечером. По светлому он не придет, а сидеть там лишний час — удовольствие на любителя. Стакан поставишь прямо под лазом. Мух зажжешь, когда поймешь, что пора. Не спрашивай, когда именно — ты сама это поймешь. Молоко и мухи — это обязательно. Это как стук в дверь или как приманка. Подожжешь мух, а дальше все пойдет само собой. Следи за временем. У тебя будет четыре часа на то, чтобы поговорить. Считать нужно от захода солнца, если спустишься туда раньше, или с того момента, как спустишься, если это случится уже по темному. Четыре — это самое большое. Но лучше не тянуть до самого конца, три с половиной и вылезай. Даже если ничего не вышло — все равно вылезай. Или Урх Ядге заберется в твою бестолковую башку, и тогда ты позавидуешь своему папочке. Запомни, три с половиной часа. И не надейся отделаться легким испугом. Ночь будет долгой.

Это был какой-то бред. Чушь. Она боялась, что Ахмед высмеет ее, а вышло все с точностью до наоборот. Только ей не было смешно. Она слушала Ахмеда с тем же гипнотическим вниманием, с которым смотрела в глаза бешеному щенку, и старалась запомнить все до последнего слова. Мухи, стекло, молоко.

— Стакан молока, веревка, пригоршня мух, стекло и все? — спросила она.

— Ты забыла про спички. Именно спички. Зажигалка не подойдет. Должно гореть дерево. К колодцу ты придешь босиком. С собой не должно быть ничего железного. Молоко должно быть козьим. Мухи — самые обыкновенные. Слепни, что вокруг коров летают, тоже подходят. Сам