Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 7 - Евгения Владимировна Потапова

звонил, а меня разбирало любопытство. Однако решила подождать до обеда. Может, он со смены пришел и теперь отдыхает, а тут я названивать буду. Не выдержала и написала ему сообщение. Через пять минут Валера мне прислал ответ: «Позвонил приятелю. Через полчаса приехала специальная служба, и нашу даму забрали. Нас вытряхнули из дома и сказали, что это теперь не наше дело. Я очень рад. Спасибо, что про нее рассказала. А теперь позволь мне немного отдохнуть».

— Ты про меня, Николая и Катю ничего не говорил? — поинтересовалась я.

— Нет, я же не совсем ку-ку. Все прекрасно понимаю. К тому же в городе полно шарлатанов, нет смысла ими заниматься.

— Спасибо за благодарности. С тебя церковные свечи и кагор для батюшки.

— Хорошо, все, что скажешь. Только дай мне поспать.

— Приятных снов, — отправила я последнее сообщение.

Валера мне ничего не ответил, да я и не особо ждала. За окном заревел мотор.

— Да неужели? — удивилась я.

Выскочила на улицу и увидала Матрену на здоровом байке или не байке, на какой-то чудо-машине. На голове у старушки красовался шлем со стразами и красными розами. Одета она была в красные шаровары, зеленую косуху и такого же цвета ботинки.

— Ну что, клюшка, весна пришла, а ты не в курсе! — поприветствовала меня старушка.

— Как это не в курсе. Вот любуюсь на нее, — рассмеялась я.

Как я соскучилась по такой Матрене. В последнее время она больше напоминала обыкновенную старушку, а не драйвовую бабуленцию.

— Пироги пекла? — поинтересовалась она.

— Нет, — вздохнула я.

— Вот лентяйка, но ничего, есть бабка Матрена, она и позаботилась. Открывай ворота, пепелац ставить буду. А ты покамест печь свою топи в беседке. Откроем сегодня беседочный сезон. Я табак такой купила и трубку новую, а курить в твоей избушке стремаюсь. Так что шлепай в беседку и чайник ставь, — велела она.

Коловерша спрыгнул с ее плеча и проследовал со мной до беседки. Одет он был в модную ярко зеленую косуху и бандану черного цвета с черепами. Он уселся около меня и подавал щепочки, когда я разжигала печку. Протянул мне петарду и быстро ускакал, вот негодник. Хорошо, что вовремя заметила, а то бы хана пришла моей буржуйке.

Поставила чайник на плиту там же в беседке. Через пару минут туда ввалилась Матрена. Она стащила со спины рюкзак и стала доставать гостинца.

— И чтобы ты без бабушки делала? — ворчала она.

Почему-то вспомнился Николай, и стало смешно. Ну да и чтобы я без нее делала.

Глава 29–30

Как в старые добрые времена

Матрена достала из рюкзака что-то завернутое в полотенце, кулек с конфетами, пакет с печеньем, коробку с чаем и маленькую бутылочку бальзама.

— Вот это пока не разворачивай, — она ткнула пальцем в полотенце, — Пусть теплое будет.

— Что там? — поинтересовалась я.

— Там курники, — протянула она мечтательно, — Я сегодня вышла во двор, глаза разула, мать честная, а уже весна пришла, а я клюшка старая, сижу в своем склепе и в ус не дую. Глядь, а к гаражу такая нехилая речушка течет. Схватила я лопату и давай ей новое русло строить. Накопала траншею, устала, как бобик. Пошла смотреть, чего в гараже творится, а там моя техника вся в воде стоит. Ты видела несколько миллионов рублей в луже?

— Нет, — помотала я головой.

— Приходи к мине до хаты, я тебе покажу, — ухмыльнулась она.

— Что-то мне не хочется.

— И вот стою я посреди этого великолепия и думаю, что же я совсем братская развалина все это забросила, уселась в чертовы интернетики играть. Так и помереть недолго и не заметить, что помер, — продолжала жалобиться Матрена.

— Да уж, — вздохнула я.

Матрена вытащила трубку и мешочек с табаком.

— Смотри, какую себе трубочку зачетную купила, хошь кури, а хошь дуди. Не трубка, а песня. На сайте написано, что сделана по старинным американским технологиям.

— Черными рабами на Южных плантациях Америки, — хихикнула я, — Улитая потом и слезами несчастных тружеников.

— Ой, ой, какие мы вумные, как вутка, — фыркнула бабушка и принялась набивать трубку табаком, — Ты сама чего такая бледная, как моль.

— Ой, бабушка, с твоими посылками к черту на кулички хорошо, что хоть жива осталась. Подсуропила ты мне гадский домик.

— Теперь поминать мне всю жизнь будешь? — она стала раскуривать трубку.

Тут же закашлялась, выскочила из беседки и принялась плеваться во все стороны.

— Шо за дрянь такая, ну, Агнешка, ты знала, ты это знала.

— Что? — спросила я, давясь от смеха.

— Потом пропитано дерево. По ходу трубку подмышкой носили твои негры.

— Это почему это они мои? — поинтересовалась я, — Они вовсе не мои. Они сами по себе.

— Вот это мерзость. Только табак на енту гадость испортила. Чего теперича делать? Другой трубки у меня нет.

— Спроси своего Кузю. Может у него в закромах чего найдется, — сказала я.

— Коловерша, подь сюды, — поманила Матрена бесенка, — У тебя вот такая трубка есть? — ласковой спросила она, показывая свою обновку.

Коловерша понюхал трубку, громко закашлялся, вывалил язык, закатил глаза, схватился за горло и медленно упал на дорожку. Тут же его подхватил Проша за шкирку и потащил куда-то. Мы кинулись с Матреной за котом, который стремительно удалялся со своей добычей.

— Прошка, фу, это есть нельзя, верни его на место. Зараза такая, — кричала я вслед коту.

Но он словно сквозь землю провалился.

— Надеюсь, он его не сожрет, — сказала я жалобно. — Первый раз такое.

— Давай накатим по пять капель и пойдем их искать, — вздохнула Матрена.

Мы вернулись в беседку. На столе валялось полотенце, на полу — газетка. В пакете лежало четыре курника. Половины конфет тоже не было, так же как и печенья.

— Вот зараза, убью негодника, — возмутилась Матрена и плюхнулась на лавку.

Она ойкнула и тут же вскочила со своего места. На лавке лежала трубка, красивая такая, резная, с какими фигурками. Матрена взяла её в руки, покрутила, понюхала.

— Твоя? — спросила она.

— Ты же знаешь, я не курю, — помотала я головой.

— Но за курники он у меня все равно по ушам получит. Больше половины уволок, да еще твоего кота подговорил на этот спектакль. Не переживай ты так, Прошка Кузьку не съест. Они же друг друга давно знают, еще до тебя. Шишиги проклятые.

Матрена достала мешочек с табаком и стала набивать трубку. Затем ее раскурила, затянулась и выдохнула кольцо дыма.

— Как я давно не смолила, — блаженно сказала она, — Я ведь бросила курить тогда, когда к тебе на время переехала. А потом