Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Владимировна Потапова

— Да кто же вернет? Все такие же голозадые, как мы, — махнула рукой Ираида. — И понесло Машку в погреб. Под ней ступенька треснула, она и упала. Кое-как ее смогли вытащить. Она же у меня вон какая полная, центнер весит.

— Жаль Машу.

— Не возьмете? — спросила Ираида.

— На данный момент нет.

— Ладно. Если нам хоть один долг отдадут, то мы к вам придем. За бесплатно нам ничего не надо.

— Смотрите сами, — вздохнула я.

Ираида сгребла свой пакетик с золотом со стола и направилась в прихожую одеваться.

— Маше скорейшего выздоровления, — пожелала я.

— Спасибо, — кивнула Ираида.

Она натянула на себя куртку и выскочила на улицу.

Глава 27–28

Золотишко

Ираида пришла домой, швырнула на стол пакетик с золотом, села на табуретку и посмотрела на украшения.

— И что толку от этого золота. Оставляла, берегла, думала, если вот совсем прижмет, то продам. Вот прижало, только не берут его за услуги. Хотела как аванс отдать, а потом, когда деньги появятся, выкупить, да только вот не получилось.

Она высыпала украшения на стол и стала рассматривать. Вот золотая цепочка — она досталась ей от отца. Тяжелая у него доля была, сиротой в войну оказался. Сначала у тетки воспитывался, не любила она его, гоняла, тяжело работать заставляла, а потом и ее не стало. Определили его в детский дом, и там было несладко. Во взрослом возрасте в капкан угодил. Гангрена началась, ногу ампутировали. На матери женился только потому, что она хорошей и правильной хозяйкой была, хоть и не любил ее. Так и прожил несколько лет с нелюбимой женщиной. А потом по весне шел по тропке через реку и утонул.

Крестик был бабкин, там даже ничего хорошего не вспомнишь. Отец ее за хороший калым отдал соседу-вдовцу с тремя детьми. Ей едва пятнадцать лет исполнилось. Дочка мужа была на год ее младше. Пить он не пил, но скупым был и ревновал к каждому столбу. В порыве ревности мог и избить. Родила ему бабка еще семь детей. Мужа своего ненавидела, на его похоронах сплясала прямо на кладбище. Родственники решили, что она умом тронулась от горя, а она хохотала и радовалась.

Кольцо обручальное материно, немного потертое. Что она хорошего видела в замужестве, она и сама не знает. Муж гуленой был, красавец, все бабы за ним бегали, хоть и без одной ноги. Сколько раз матери от его любовниц доставалось — не перечесть, и ведь бабы какие наглые, мало того, что с женатым мужиком шашни крутили, так еще и жену его извести пытались. В очередной раз она вытащила все его вещи и кинула все это разбитной девице в лицо.

— Забирай его и чтобы я вас с ним больше не видела.

Доживала одна и радовалась, что не нужно ни за кого переживать, плакать, страдать, да еще болезни нехорошие лечить.

Последними остались маленькие сережки с аметистами. Их подарил отец Маши, когда они с ним еще дружили, а потом, узнав о беременности Ираиды, исчез из ее жизни. Она его так и не нашла, хотя искала долго, как сквозь землю провалился.

— Фу, какая гадость, — сказала женщина, сгребая украшения в пакет. — Поеду в город за Машкой и отнесу все в ломбард, и даже выкупать не буду. Не надо мне такого. Воспоминания такие, да и судьбы у всех тяжелые, бе. А я еще это все храню.

Она поморщилась.

— И правильно Агнета сделала, что не взяла все это золото. Превратим все это в деньги и потратим с удовольствием и на дело. Нечего беречь это.

В кухню забежала маленькая внучка и уселась к Ираиде на колени.

— Бабуля, а это что? — спросила она и потыкала пальчиком в украшения.

— Это начало новой жизни, моя хорошая.

Она обняла внучку и поцеловала в пушистую макушку.

— Ты мой любимый одуванчик.

Девочка захихикала, обняла Ираиду за шею и чмокнула в щеку.

— Ты моя самая любимая бабулечка на свете. Как я тебя люблю, — ребенок закатил глазки, — больше неба и солнышка. А мама скоро поправится?

— Скоро, — кивнула женщина.

— Бабуль, там какой-то дядька пришел, просит, чтобы мама вышла.

— Сейчас я ему выйду. Я ему так выйду.

Она сгребла оставшиеся украшения назад в пакет и сунула его в карман. Решительно встала со своего места и пошла во двор. Около калитки топтался местный алкоголик.

— А Машка где? — сглотнул он громко слюну, заглядывая за спину Ираиды.

— И тебе привет, Леня. А Машка в больнице. Если ты пришел долг отдать, то давай я его Маше передам.

— Какой долг? — дядька попятился спиной по тропинке.

— Долг. Сколько раз ты у нас занимал? А? А сколько раз отдавал? Ни разу.

Ираида надвигалась на него грозой, меча гром и молнии.

— Да я вроде всё отдал, — он продолжал от нее отходить, споткнулся и упал на спину.

Она нависла над ним, схватила за грудки и хорошенько тряхнула.

— Я сегодня к ведьме ходила, так вот она сказала, что тот, кто нам деньги не отдаст, тот чирьями покроется и к нему черти придут в белой горячке. А еще, а еще он пить никогда не сможет. Надоело ждать, когда вы все добровольно долги вернете, не хотите по-хорошему, получите по самую макушку, — она продолжила его трясти.

— Ты чего, Ира, мы же все свои, — заблеял он.

— Какая я тебе Ира? Ираида я. Неси долг! А то будет как с Васькой. Я на вас всех порчу навела, — она сунула ему кулак в нос.

— Да где же я тебе найду такую сумму сразу. Я вот сам хотел у вас подзанять на чекушку, трубы горят, сил нет, аж грудину давит, сейчас помру, — жарко зашептал он.

— Не помрешь, пока долги не вернешь, — зашипела она. — А перед этим помучаешься.

— Вот у меня только пятьдесят рублей, — протянул он дрожащей рукой деньги.

Ираида выхватила мелочь из его рук.

— До конца недели, чтобы всё занес, — сердито сказала она.

К вечеру уже вся деревня знала, что Ираида навела порчу на должников. Первой прибежала соседка с пятью тысячами, которые занимала почти год назад.

— Ираидочка, я вот вспомнила, я у Машеньки в долг деньги брала. Вот возьми. Я слышала, что Машулька в больницу попала, операцию ей на ногу собираются делать. Теперь работать не сможет. Как же вы жить теперь будете?

— Долги начнем со всех выбивать с Машкой. Она будет должников костылями бить, — нехорошо пошутила Ираида.

— А, ну да, ну да. А