Палатка - Килан Патрик Берк

- Еще какая дрянь. Я же тебя предупреждала. Из нее вышел бы неплохой воздушный змей, но уж никак не укрытие.

Эта неожиданная легкость, возникшая здесь, посреди пугающего, продуваемого грозой мрака, была так несвоевременна и так отчаянно нужна, что он не сдержал короткого, надломленного смеха. Коди, все еще завороженный шипением, шелестом и грохотом леса, обернулся на них и тоже улыбнулся. Такой счастливый ребенок, - поймал себя на мысли Майк. – Такой невозмутимый. Уж это-то точно не от меня.

Но в обширном списке его собственных провалов он мысленно вознес благодарность за то, что может хотя бы сына записать в свой актив - как нечто безоговорочно хорошее, как единственное ясное пятно в размытых, бесформенных кляксах его собственной неудавшейся жизни. Даже если в конечном счете ему так и не удастся удержать их всех вместе.

И все же он не хотел, чтобы сын был сегодня здесь. Еще одна горькая пилюля, которую приходилось глотать. Дело было не в отсутствии любви - он любил мальчика больше жизни. Просто он так отчаянно жаждал остаться с Эммой наедине, вырвать ее из трясины быта, неотъемлемой, да что уж там, центральной частью которого был их сын, и наконец-то обсудить все те наболевшие вопросы, которые при детях не выскажешь - неловко разрушать их наивную веру в незыблемость семейного очага. Но ее настойчивое желание взять Коди с собой ясно давало понять: перспектива остаться с ним один на один не вызывала у нее и доли того энтузиазма, что пылала в нем. Даже его выбор места для этой вылазки поверг ее в явное замешательство.

- Если уж ехать куда-то, почему бы не выбрать хороший курорт, не пожить в комфорте хоть немного? - сказала она тогда, и он до сих пор не мог понять, отчего эти слова впились в него, словно заноза.

Возможно, в них сквозил прозрачный намек на то, что с ним ей не довелось насладиться тем самым комфортом, и она бы с радостью ухватилась за такую возможность. Так или иначе, эта затея с самого начала попахивала катастрофой, и с тех пор ситуация лишь неуклонно катилась под откос. До этого самого момента.

Улыбка Эммы стала чуть шире, совсем чуть-чуть, но в последнее время и такой слабый отсвет был сродни ослепительному лучу маяка во тьме - он прожигал себе путь, на миг отгоняя тени. В нем теплилась надежда, пусть и призрачная, что, возможно, не все еще потеряно.

- Зато улетела она что надо, правда? - сказал он, снова представив их жалкую палатку, купленную на распродаже в местном супермаркете за бесценок.

Не прошло и пяти минут с начала бури, как ветер, с треском, похожим на рваные, истеричные хлопки, вырвал ее, словно сорняк, и понес прочь, точно доисторического птеродактиля, чтобы намертво запутать в кронах деревьев над их головами. Там она и трепыхалась, извивалась и хлестала по ветру, словно разъяренный зверь, корежась и понося их за саму попытку приковать ее к земле. Сейчас эта картина казалась нелепой, но тогда, под шквалом ледяного ливня и пронизывающего ветра, посреди очередного чертового провала в и без того бесконечной череде неудач, его первой, животной реакцией было обвинить Эмму - мол, это она вбила колья недостаточно глубоко. Если быть с собой до конца честным, он и сейчас в душе был в этом убежден. Но если уж подводить баланс, то он сам давно и с огромным отрывом вышел в лидеры по части провалов. Она всего-то потеряла палатку, а он умудрился заплутать вместе со всей своей семьей. И, памятуя о шаткости их брака, было верхом глупости упрекать ее за что бы то ни было.

- Ты телефон проверял? - спросила она.

- Ага. Я его отключил, чтобы батарею поберечь, но минут десять назад глянул. Сети так и нет. Мы ведь за этим сюда и приехали, но в переделке, как сейчас, это мало помогает, верно? А твой?

- В машине оставила. Не думала, что понадобится.

Мысль о старой, видавшей виды "Тойоте" (сама по себе такая дешевка и развалюха, что не раз навлекала на Майка неприятности) с ее уютом и теплом казалась ему теперь настоящим оазисом. При свете дня, полагал он, ее, быть может, даже было бы видно отсюда, но сейчас, ночью, среди бушующей стихии, она могла бы с тем же успехом стоять на обратной стороне Луны.

- А то приложение-компас, что ты для Коди скачивал?

- Ему нужен GPS, чтобы определить, где мы, - ответил он. - А будь у нас GPS, мы бы и так знали, где мы, и не заблудились бы.

Пока эти слова, сопровождаемые облачками пара, вылетали из его рта, он с внезапной ясностью осознал, что это - первый по-настоящему честный ответ на вопрос, который она задала ему в самом начале. Улыбка сползла с его лица.

- Прости, - сказал он, морщась от нового порыва ветра, что хлестнул их по лицу ледяной дождевой плетью. - Я все провалил.

Она проигнорировала его признание, и от этого стало еще горше, чем если бы она его приняла. Это значило, что ее ожидания от него опустились до того самого уровня, которого он всегда боялся, - туда, где они сейчас и находились: в глухой, беспросветной глуши, на задворках надежды.

- Только давай, чтобы Коди ничего этого не слышал, ладно? Не хочу его пугать.

Он молча кивнул.

- Боюсь, тут нам волноваться не о чем. Похоже, ему это даже нравится.

- Ну, ты же обещал приключение. Похоже, он его получил.

Это должно было стать приключением для них всех. Более крепкая, беззаботная пара, возможно, и сейчас увидела бы в этом авантюру. Но их союз трещал по швам, и называть происходящее приключением значило бы просто закрывать глаза на правду.

- До сих пор не верится, что в наше время вообще можно заблудиться, - сказала она.

- Да ты что? Люди постоянно теряются.

- Знаю, но... - она беспомощно махнула рукой в сторону окружающей их кромешной тьмы, луч ее фонаря скользил по причудливо извивающимся ветвям над головой. - Мы же встали лагерем не так далеко от тропы, верно? В смысле, разве ее не должно было найти проще? Как мы умудрились так далеко зайти?

В ее голосе не было упрека, но его собственная совесть оказалась куда менее снисходительной. Суровая