Хроники Мертвого моря - Тим Каррэн

Самым безумным было то, что Джил испытывал его с тех пор, как они подплыли к кораблю,— необъяснимое чувство угрозы. Мысль о брошенном судне, одиноко стоящем в водорослях Мертвого моря, заставляла его нервничать и бояться в глубине души. Заставляла сердце трепетать, а руки трястись.

И чем дольше они оставались на этом корабле, чем глубже в него проникали, тем сильнее становилось это чувство.

Атмосфера тлена была почти осязаема, пропитана злом и смрадом ржавчины, слизи и древности. И тут Джил осознал, что чувствует запах не корабля — просто тот не был настолько старым, — а того, что обитало на нем, того, что заняло его, как труп занимает гроб.

Затем, когда Джил был уверен, что нервы у него не выдержат, случившееся едва не привело его к срыву: призрачный крик эхом донесся откуда-то снизу. Он был женским, судя по тембру, и совершенно безумным. Леденящий душу, маниакальный вопль, выражающий либо абсолютный ужас, либо абсолютную ликующую злобу. За ним последовала тишина. Клаустрофобная тишина, которая в такой полной пустоте казалась оглушительной. Возможно, из-за того, что теперь Джил знал: на этом корабле они больше не одни.

Никто не двигался. Все были напряжены и ждали.

В свете фонариков Джил видел лица Кроу и Уэбба, они выглядели одинаково: бледные, с выпученными глазами и раскрытыми от испуга ртами.

«Пора закругляться, — сказал ему внутренний голос.— Все зашло слишком далеко, и, возможно, у тебя хватит ума не ходить дальше. Ты же знаешь, что это ловушка. Ты ЗНАЕШЬ. Учитывая это, ты же не пойдешь дальше... верно? »

— Нет, пойду, — произнес он вслух.

— Что? — спросил Кроу.

— Ничего.

Он снова начал спускаться и дошел уже до следующей площадки, когда Уэбб схватил его за плечо.

— Ты... ты же не собираешься идти туда, вниз, верно? — с отчаянием в голосе спросил он. — Все это неправильно. Вы же знаете, что неправильно. Нам нужно убираться отсюда. Немедленно.

Кроу ничего не ответил. В тот момент он готов был сделать все, что предложит Джил.

— Мы идем вниз, — сказал капитан. — Можешь либо идти с нами, либо возвращаться. Но мы идем вниз.

Уэбб поднял глаза на сгущающуюся позади них тьму и выругался себе под нос. К тому времени Джил уже начал спускаться. Он был напуган, очень напуган, но в глубине души знал, что, если отступит, издавший крик победит. Все равно что спасовать перед хулиганом. Проявишь слабину, и он уже никогда не оставит тебя в покое. Будешь ему противостоять — сможешь заслужить определенное уважение.

Тот факт, что Джил подвергает себя опасности, вероятно, ничего не значил для Уэбба, но для Кроу он значил очень многое. Если Джил готов противостоять тому, что находилось внизу, то почему бы ему не присоединиться?

Пока Джил спускался, медленно и осторожно нащупывая ногой каждую ступеньку, он начал испытывать странное головокружение. Пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть. Ему представлялось, что здравомыслие осыпалось, как штукатурка в старом доме, а то, что осталось, трепетало, словно отслоившиеся обои.

А потом случилось самое тревожное.

Он уже не вел вниз Кроу и Уэбба. Нет, он находился позади них. Они были на четыре или пять ступенек ниже него. Он видел, как они спускаются, а их фонарики отбрасывают на клепаные стены причудливые скачущие тени. Видел, как ведет их.

И в то же время находился позади всех.

Не просто следовал за ними, а крался, поджидая подходящего момента, чтобы наброситься.

Затем это ощущение пропало, и Джил прислонился к переборке, едва не свалившись вниз.

— Ты в порядке, капитан? — спросил Кроу, удержав его.

— Да, поскользнулся. — Конечно же, это была ложь, причем плохая. — Я в порядке.

Он повернулся и посветил вверх, на ступени. Там ничего не было. И все же на мгновение ему показалось, что он увидел, как что-то тощее и скрюченное отступило назад.

Дрожащими пальцами он перезарядил дробовик.

— Зачем ты это делаешь? — хриплым голосом спросил Уэбб.

— На всякий случай.

Джил сглотнул и, спустившись по последним нескольким ступенькам, оказался на площадке. Там была еще одна дверь. Он схватился за ручку — которую, как он помнил по службе в ВМС, называли «собачка» — и приготовился ее открыть.

— Давайте посмотрим, что к чему, — сказал он.

16

ЗА ДВЕРЬЮ ШЕВЕЛИЛАСЬ сгущающаяся тьма, черная, как в склепе. Единственное, что сдерживало ее, — это фонарики у них в руках. Лучи, словно белые скальпели, пытались резать эбеновую плоть полуночи. Тени скакали и скользили по переборкам жидкими, неясными массами.

Кроу и Уэбб сделали примерно три шага вперед и остановились, словно уткнулись в стену. Джил тоже это почувствовал. Будто сквозь него прошла волна, вызывающая головокружение и одновременно высасывающая воздух из легких. Ему пришлось прислониться к переборке. Ощущение прошло очень быстро.

— Похоже, здесь плохой воздух, — сказал Кроу.

Но Джил не купился на это объяснение. У него было нехорошее предчувствие, что тут есть нечто куда более существенное, чем плохой воздух. Будто что-то в самой атмосфере сместилось или изменилось.

«Ты же знаешь, что случилось что-то странное»,— сказал он себе, не рискнув озвучивать мысли.

Это было не просто мимолетное дуновение, а нечто куда более конкретное. Да, корабль являлся пыльной брошенной посудиной, но, несмотря на это, находился в довольно приличном состоянии. Только теперь он казался состарившимся — переборки прогнили до дыр, потолки почернели от разрастающихся пятен плесени, все предметы покрылись похожим на паутину наростом грибка. Может, внизу все было только хуже. Вполне возможно.

«Но я не верю, — подумал Джил. — Не верю ни на секунду. Что-то случилось. Что-то изменилось. Этот корабль просто состарился, причем настолько дико!»

Воздух был тяжелым, ему удавалось быть и сухим и влажным одновременно. И, что еще хуже, присутствовал совершенно отвратительный, концентрированный смрад подземного распада — вонь стоков, сочащихся из раздутых от воды гробов и бетонных хранилищ.

Джил двинулся вперед, не обращая внимания, следуют ли за ним остальные. В каком-то смысле это была его личная одиссея страха. Повторялся сценарий с тем хулиганом. Его толкали, и теперь он должен толкнуть в ответ. Поскольку оно ждало там, внизу, в гробовой темноте. То, что кричало и, вполне возможно, являлось источником — безбожным источником — извращенного, гнусного смеха, который они ранее