Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Владимировна Потапова

— Иди уже спать, мы сами с хозяйством разберемся, — сказала она.

— Спасибо тебе, хорошо, что я тебя родила.

— Я так и знала, что ты это сделала из корыстных побуждений, — рассмеялась дочь.

— Конечно, чтобы кому было мыть посуду, полы и доить коз, — кивнула я. — Еще раз прости меня, но я не в том состоянии.

— Да, мама, я всё понимаю, и я тебя люблю.

— И я тебя тоже.

Чмокнула ребенка в макушку и ушла в спальню, бухнулась на кровать и сразу вырубилась. Я даже не слышала, как пришел Саша и как лег рядышком. Проснулась рано утром от звонка его телефона. Он ответил, погладил меня по спине и стал одеваться.

— Кто звонил? — спросила я.

— Пожарные, — сказал он и зевнул.

— Что хотели?

— Кто-то ночью часть разрисовал всякими непотребными словами.

— А у них там камеры, что ли, не висят? — поинтересовалась я. — Сами не справятся с хулиганами?

— Так сказали, что требуется моя помощь. Сама понимаешь, работа есть работа.

— Мужики здоровые, могли бы сами справиться, нашли бы того, кто им всё разрисовал, и его бы украсили под хохлому.

— Ой, а то ты не знаешь, что сейчас виноват не тот, кто дел натворил, а тот, кому вред причинили. Всё с ног на голову переставили, — вздохнул он.

— Не знаешь, вчера коз кто-нибудь доил? — спросила я.

— Славка вроде, — ответил Саша. — Я сам поздно вернулся, все уже спали. Кастрюля с молоком на столике стоит.

— Ясно, но хоть на этом спасибо, — кивнула я.

Решила его проводить.

— Ты бы поспала еще, рано ведь, — глянул на меня Саша.

— Провожу тебя и еще немного поваляюсь, — ответила я.

— У тебя вчера опять был тяжелый клиент? — спросил он с участием.

— Нет, мы вчера нашли тех, кто на нас напал.

— Мы — это ты и Матрена?

— И Мара, и Светик, и даже Николай, — я всех перечислила.

— И опять без батюшки не обошлись, — усмехнулся Саша.

— Кто же будет просвещать божьим словом и наставлять на путь истинный, как не он, — улыбнулась я.

— Ну да. Эти хоть живы остались?

— Конечно, мы же не уголовники какие, к тому же я бы всё равно тебе не призналась.

— Я догадался.

Так под разговоры мы позавтракали, и Саша уехал на работу.

Не успела я уйти из кухни, как туда зашел сонный Славка.

— Доброе утро, — поприветствовала я его.

— Доброе, — буркнул он.

— Спасибо за то, что подоил и покормил коз.

— Не за что, там работы на пять минут, — нахмурился он. — Они-то не виноваты, что у них такая хозяйка.

— Ты чего дуешься? — спросила я.

— Вы опять без меня уехали, — сердито сказал паренек.

— Во-первых, ты был еще в школе, во-вторых, там были серьезные разборки.

— У меня вон какие кулаки, — потряс он руками.

— Я знаю, что ты сильный и смелый, и готов всем по голове настучать, но там нужны были другие способности, — ответила я. — К тому же, если бы с тобой что-нибудь случилось, то я бы себе этого никогда не простила.

Славка тяжело вздохнул.

— Страшно было? — вдруг спросил он меня.

— Очень, — ответила я, — просто жуть. Уже думала, что последние минуты доживаю.

— Катя сказала, что ее рвало.

— Да, ей было очень плохо.

— И почему я ничего такого не умею? — он с грустью посмотрел на меня.

— Чтобы вот так встревать в неприятности? — усмехнулась я, — К тому же у тебя есть замечательная способность.

— Какая? — задумался паренек.

— Ты надежный, а в наше время это уникальная, практически редкая особенность, — сказала я.

— Да чего уж там, — мальчишка стал улыбаться.

— Не надо уменьшать свои заслуги, другой бы не стал козами с курами заниматься, а ты пошел и все сделал.

— Так они же животные, страдать будут. Они-то в чем виноваты, — он удивленно на меня посмотрел.

— Вот и еще одна способность — сопереживание. Так что ты не переживай, у тебя много хороших качеств и способностей.

— Ну ладно, давай ведро, пойду доить коз, — улыбнулся он.

— Сегодня я сама их подою, а ты садись завтракать и собирайся в школу.

— Хорошо. Вы потом расскажете, как дело было?

— Обязательно, но ты вряд ли поверишь произошедшему, я сама не верю во все, что там было.

— Ну и ладно, хоть послушаю, — кивнул Слава.

Коз я подоила и покормила, а потом проводила пасынка на школьный автобус. Катя продолжала спать. Не стала ее будить, все же ей вчера тяжело пришлось. Решила звякнуть Матрене, узнать, как она там поживает.

— Не падохла, — услышала я бодрый голос бабушки в трубке.

— Вот и отлично, — рассмеялась я, — Утро доброе.

— Ага, с утрой, если встала сама, то оно точно доброе, — хохотнула она.

— Смотрю, настроение у тебя хорошее.

— Отличное. Я вчера что-то приуныла после побоища, а потом думаю, так я же выжила, чего страдать-то. Ну не поучаствовала, но хоть посмотрела, и то хорошо. Это мне впечатлений еще на пару лет вперед, а может и больше. Я такого, звездица, ни разу не видела, и даже в кине.

— Ну да, — кивнула я, — Так тебе вчера так плохо было.

— Ну было и было, так прошло же, главное, память не отшибло. Ты, кстати, не интересовалась, как там наш служитель культа?

— Нет, только решила тебе позвонить.

— Мне приятно, за меня переживаешь больше, чем за него, — сказала она, — Эх, как хорошо, что ты переехала, а то бы я совсем захирела от скуки и от одиночества. А так, пообщаюсь с тобой и потом еще несколько дней радуюсь, что я одна живу, — Матрена снова расхохоталась, — и сразу перестаю страдать от одиночества и начинаю им наслаждаться.

— Ну и правильно, — кивнула я.

— Как там Катерина, ее вчера тоже знатно припечатало, — спросила меня бабушка.

— Спит. Но вчера когда вернулись была бодрячком.

— От Николашки нашего подзарядилась девочка. Хорошо, что батюшка не жадным оказался, силой немного поделился. Хотя я на тебя поражаюсь, все же это дочь, ты ее должна любить и оберегать.

— Я ее люблю и оберегаю, лучше она в передрягу со мной попадет, чем одна. Я хоть подстраховать смогу.

— Наверно это и правильно, но у меня бы душа болела за единственное дите.

— Не всю же жизнь держать ее около своей юбки, — пожала я плечами, — Ты вот во сколько стала самостоятельной?

— Я с теткой жила долго, училась у нее, — ответила Матрена, — Эх, съездить бы к ней на могилку, давно там не была.

— Так сгоняй, — сказала я.

— Далеко, — вздохнула бабушка.

— На поезде или самолете.

— Надо подумать, хотя