Пленённые бездной - Тая Север

Я прикрыла рот ладонью, едва сдерживая рвоту. Ненавижу. Ненавижу их обоих. Даже тьма во мне замолчала, вжалась обратно в тело, сделав меня видимой.

Я стояла и смотрела, как он делает это с ней. Хотя ещё сегодня… Чёрт.

Ирма медленно раскрыла глаза и посмотрела на меня. Улыбаясь.

Затем обернулся и Айз. Его лицо исказил гнев.

— Убирайся! — рявкнул он.

Я оступилась, спиной наткнувшись на косяк.

— Нравится наблюдать, ничтожество? — бросила Ирма, и её смех был слишком громким и противным.

Мои пальцы впились в ладони так, что под ногтями выступила влага. Шагнула вперёд, и каждый мускул натянулся, готовый к рывку.

Я оглянулась, выискивая что‑то острое или тяжёлое. На полках стояли книги. Я выбрала ту, что была шире и тяжелее остальных; её переплёт холодно прилип к пальцам.

Ирма замолчала — её улыбка медленно сползла с лица. А я почувствовала, как по щеке скатывается что‑то горячее и солёное. Это были слёзы. Но лицо при этом невольно растянулось в оскале — широком, почти безумном.

Умнее было бы уйти. Но внутри что‑то рвалось наружу, жгло горло, требовало действия.

Я прицелилась в спину Айза — туда, где должны были находиться лопатки. Хотелось швырнуть книгу, чтобы он вздрогнул, чтобы прекратились эти мерзкие звуки.

Я со всей силы бросила книгу.

И она прошла насквозь... Воздух дрогнул, будто рванул сквозняк. Айз расплылся, как дымка и исчез.

— Вот же стерва! — Ирма вскочила, её пальцы судорожно поправляли ткань платья, скрывая её бельё. — Всё испортила!

Я стояла, не понимая. Он же был здесь. Я видела.

Потом осенило: тьма внутри меня молчала. Она не шевелилась, не тянулась к нему, не чуяла его — будто в комнате его и вовсе не было.

Ирма резко выбросила руку вперёд. Невидимый удар врезался в грудь, отбросил к шкафу. Удар спиной — тупой, глубокий, отозвавшийся внутри позвонков. Книги посыпались градом, корешки больно хлестали по лицу, плечам. Я осела на колени, пол под ногами качнулся, но тут же поднялась — быстро, почти машинно, будто тело действовало само.

— Испортила всë шоу! Ты должна была разрыдаться и бежать! Вернуться на поверхность! — Ирма почти не дышала, слова вылетали срывающимся шёпотом, полным ненависти. Её рука скользнула под складки молочного платья, — и когда ладонь появилась снова, в ней уже лежал узкий кинжал. Лезвие холодно блеснуло. — Ничего… есть и другой вариант.

Я отпрянула к стене, увеличивая расстояние.

— Настолько хотелось его, что пришлось саму себя обманывать этой иллюзией? — спросила я, и голос прозвучал странно отстранённо, будто не мой. — А я просто испортила твой одинокий спектакль?

— Глупая! Я знала, что ты побежишь за нами! Всё просчитала. Что взять с тебя — ты всего лишь человек. — Она дышала шумно, ноздри трепетали. — Как только я с тобой разделаюсь, он будет только моим!

Она ринулась вперёд. Я толкнула навстречу небольшой стол — он грохнулся, бумаги взметнулись веером. Ирма врезалась в него грудью, глухо ахнув, но почти не замедлившись. Её рука метнулась вперёд — лезвие скользнуло по моей щеке. Сначала я почувствовала лишь холод, затем — жгучую полосу боли. По коже потекла тёплая струйка.

— Очнись! Меня не станет — появится другая! — кричала я. — Ты ему просто не нужна! Хватит унижаться!

Она завопила — яростно, пронзительно, — и рванулась ко мне, сверкнув лезвием кинжала. Я отпрянула к холодной каменной стене, едва успев увернуться: остриё пронеслось в сантиметре от моих глаз, оставив в воздухе едва уловимый свист.

— Он меня заметит, обязательно! — её голос дрожал от безумной уверенности. — Я стану его женой! И первым делом, когда взойду на престол, я убью твоего брата! А потом отправлюсь в твою деревню — сожгу твой дом дотла, вместе с твоей матерью! Не думай, что я ничего о тебе не знаю! Везде есть уши!

Я едва слышала её слова — они вливались в сознание, как ядовитый поток, но я не заметила, как она, словно змея, обогнула стол. Резкая, ослепляющая боль — кинжал вошёл в плечо, разрывая плоть, заставляя меня вскрикнуть.

И тогда… это случилось.

Мир рассыпался на вспышки. Сознание утонуло в багровой пелене ярости. Мои руки… они изменились. Когти — острые, смертоносные — вырвались из пальцев, словно сами собой. Я выдернула кинжал из плеча, отбросив его прочь с глухим звоном.

Её слова — о брате, о маме — звучали в голове, разжигая внутри пожар ненависти. Всё тело пылало, каждая клетка кричала: «Убей!»

Вспышка — её лицо, искажённое ужасом, глаза, полные немого крика.

Ещё одна вспышка — она отползает, захлёбываясь в собственной крови, пальцы судорожно тянутся вперёд, будто пытаясь ухватиться за ускользающую жизнь.

Я очнулась не сразу. Лишь когда стояла над её истерзанным телом. Тёплые струйки крови стекали по моим рукам, оставляя липкие следы на коже, пропитывая рукава платья. Я смотрела на свои ладони — они казались чужими, искажёнными, осквернёнными.

Взгляд упал на когти — всё ещё острые и алые, сверкающие в тусклом свете, как крошечные клинки. Я попыталась сжать пальцы, но они не слушались, будто принадлежали не мне.

А потом я увидела её лицо.

Глаза были закрыты — так спокойно, так безмятежно, словно она просто уснула. Ни страха, ни боли, ни упрёка.

Её белые волосы, прежде подобные лунному сиянию, теперь окрасились в красный. Алые пряди прилипли к бледной коже.

Запах крови пропитал всё — воздух, стены, мою одежду. Он въедался в кожу, словно клеймо, от которого уже не избавиться. Я отступила, ноги подкашивались, взгляд никак не мог оторваться от истерзанного тела у моих ног.

— Нет, я не хотела… — голос дрогнул, сорвался на шёпот.

Я не могла подойти ближе. Её тело казалось таким маленьким, таким хрупким — словно сломанная кукла, которую небрежно отбросили в угол. Светлое платье было испещрено алыми пятнами, ткань разорвана, будто сама судьба безжалостно провела по ней когтями.

«Как это случилось? Когда всё пошло не так?» — мысли метались, но память отказывалась показывать картину целиком. Только вспышки: ярость, когти, крик…

— Что ты наделала, Энни… — знакомый голос прорвался сквозь пелену шока.

Чьи‑то руки резко оттолкнули меня в сторону. Фэлия. Она уже склонилась над телом, прижимая ладони к ранам, будто пыталась удержать жизнь, которая ускользала