Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 6 - Евгения Владимировна Потапова

Назначено мне было на одиннадцать часов, вернее, на пять минут двенадцатого. Как порядочная Маша, прибыла за десять минут до начала приема. Взяла талончик и попыталась хоть куда-то пристроить свое седалище. Однако мест не было и не предвиделось. Большинству так же, как и мне, назначили на одиннадцать часов.

Электронный автомат регулировал очередь и какими-то своими железными мозгами рандомно распределял, кто куда пойдет. Угадать было сложно, кто за кем в очереди и кто первый, а кто последний попадет к специалисту. Оставалось только ждать и таращиться на экран с надеждой, что вот-вот и ты займешь вожделенный стул около окошка.

Подперла плечом стену и стала невольным слушателем разговора двух приятельниц, а может, просто знакомых, которые встретились в пенсионном фонде. Одна рассказывала новости о своем населенном пункте.

— Нам ведь не повезло, — вздохнула тетушка, — рядом с нами дом купила какая-то колдовка.

— Это какой дом? — поинтересовалась вторая барышня.

— А вот помнишь, рядом со мной, там еще Петровы жили.

— Так они съехали? В город? Что-то купили?

— Да нет. Люська-то померла. Муж ейный в город подался, сын к тому времени уже жил там. Женился и уехал.

— От чего померла-то? У них такая семья хорошая была. Все им завидовали. Мужик такой видный. Все бабы на него заглядывались. Да еще работящий, не пил, зарабатывал прилично, скотину они держали. Всё в дом тащил. Ох, как некоторые бабы вокруг него вились, а он всё свою Люську любил.

— Да она же сахарным диабетом болела. Впала в кому и померла. Помню, как она всё своим сыночком хвасталась, что он у нее спортсмен. Места призовые занимает, штангу по триста кг тягает. Да сноха у нее красавица и тоже спортсменка, — с какой-то неприкрытой злобой и завистью сказала первая тетушка. — В город выбрались, квартиру себе купили. Дети у них тоже спортсмены. Не семья, а образец для подражания.

— Да-да, помню. Люська же учителем работала, всеми уважаемая дама. Все ее по имени-отчеству называли Людмила Ивановна. Помню, Катька всё пыталась у нее мужа увести, привороты всякие лепила на него. А он не реагировал, так она погрозилась ее извести.

— Ты думаешь, она прямо одна такая была. Многим их благополучие глаза кололо. В особенности, когда сына ееного стали по телевизору показывать. Она же под конец практически ослепла и стопу ей отняли. А потом раз — и всё, не стало человека, — вздохнула тетушка.

Внимательно взглянула в ее лицо, хоть и пялиться нехорошо на других людей, а у нее злорадная улыбка на всё лицо. Кому-то горе, а кому-то радость.

— Мужик ее кому достался? — спросила вторая барышня.

— В городе какая-то его подобрала, — хмыкнула первая тетушка.

— Вот же гадина. Зря бабу только извели. Так кто дом купил? Ты же вроде хотела для своих его взять.

— Да баба молодая, одинокая, дочка у нее маленькая, хорошенькая такая. Баба глазами зыркнет, так сразу не по себе становится, — поморщилась тетушка. — Купить хотела, вот только они сначала не продавали, держали дом как дачу, а потом цену поставили больше, чем я рассчитывала. За мою продавать не хотели. Я столько покупателей у них отвадила, а вот эту проворонила. У меня как раз в этот день зуб разболелся. Дома отлеживалась.

— Так с чего ты решила, что она колдунья? — поинтересовалась вторая кумушка.

— Так около нее вечно какие-то мужики вьются, да и наши на нее заглядываются. Да и всё, что ей на порог попадает, всё обратно возвращается. Она меня давеча встретила, зыркнула на меня недобро и говорит, дескать, в следующий раз она кладбищенскую землю недоброжелательнице за шкирку насыплет. Смотрит на меня и ухмыляется. А потом у меня собака заболела. Это вот она виновата.

— Так надо было аккуратно землю-то подсыпать, чтобы она не поняла, откуда земля.

— А то я не знаю, как правильно делать. Как пить дать, колдовка, изведет нас всех. Эх, — вздохнула первая тетушка. — А там у нее такой хорошенький домик, ремонт не ремонт, обновила всё. Я бы сыночку дом прикупила бы рядом с собой.

— А ты девочке конфет дай, глядишь, как у Люськи сахарный диабет начнется, и уедет эта баба свое дитя в город лечить.

— Если же она свое обещание выполнит и этих конфет мне куда напихает? Ты думай, что говоришь. Тут надо с хитрецой и умом подходить. Я ей в первый день принесла конфеток, а она их взяла и выбросила в помойку. Говорит — их мыши погрызли.

— Не повезло вам с соседкой, — вздохнула вторая кумушка. — Это тебе не Петровы. Вот они хорошие соседи были. Жаль, Василий из деревни уехал, такого мужика профукали.

— Да-а-а, — протянула первая.

На экране табло зажегся мой номер, и я побежала оформлять документы на выплату.

Полдня потом под впечатлением ходила. Вот так живешь рядом с соседями и не знаешь, что кто-то козни строит, а в лицо, наверно, улыбались и здоровья желали. Хорошо, что у меня рядом пустырь да дома заброшенные, и соседи вроде адекватные.

Попались, которые кусались

После пенсионного фонда заскочила к маме. Сбегала в магазин, купила всё необходимое. Приготовила ей обед и ужин. Посидели с ней, поболтали, обсудили соседей и родственников.

— У Катюшки скоро каникулы. Приехала бы ко мне хоть на пару дней, — вздохнула мама.

— Я ей скажу, но сама знаешь, какая она у нас. Как обиделась в прошлый раз, так и разговаривать даже не хочет.

— Можно было бы уже и забыть, — надулась мама.

— Так ты ее побила за то, что она мыло не так положила. Это же на самом деле такие мелочи.

— Вот именно, мелочи, можно мыло правильно класть, а то оно киснет в луже. Потом мой этими соплями руки.

— Так приезжала внучка к тебе и так нечасто, а ты с этим мылом залупилась. Ладно, я ей скажу, а она уже сама пускай решает, как ей хочется, — махнула я рукой.

— Ты настраиваешь ребенка против меня, — надула она губы.

— Ну да, — кивнула я, — обязательно. Побежала я, а то сейчас по городу пробки начнутся. Буду торчать на дорогах.

— Как жаль, что тебе уже бежать нужно. Еще бы посидели, поболтали, — вздохнула мама.

— Через пару дней опять приеду. Может, что-то привезти? — спросила я.

— Что для себя готовишь, то и привези.

— Договорились, — кивнула я и чмокнула ее в щечку.

— Как жалко, что ты далеко живешь, — вздохнула мама, — виделись бы чаще.

— Да мы и